Через год знакомства с парижской семьей по их приглашению мы вылетели в Париж и записали сыновей в Сорбонну, бесплатно, оплачивая только медицинскую страховку. В ректорате нам любезно предложили пройти по университету, осмотреть общежитие, где будут жить наши дети. И мы моментально впали в депрессию от увиденного. Кажется, мы приземлились на другой планете по имени «вседозволенность». Кругом целуются, обнимаются, практически прилюдно занимаются любовью, курят травку, в туалете валяются обертки от пакетиков с «порошком»… этого нам только не хватало для наших шестнадцатилетних «орлов». Вернувшись на Родину, приунывшие, мы вспомнили о недавней поездке в Вену, показавшуюся нам тогда достойным, спокойным и немножко застывшим городом по сравнению с бурным Парижем. Там уже в семь часов вечера ставни с грохотом падают, закрывая окна, жизнь постепенно замирает практически во всем городе, кроме центра. Вот это нам и подходит, решили мы. И предложили мальчикам с середины учебы в десятом классе срочно начинать изучать немецкий – французский подождет, никуда не денется. Через полгода Антон и Володя уже самостоятельно вели переговоры с владельцем квартиры, придурковатым дирижером, а когда тот, нарушив договоренность, захотел сдать ее двум корейцам, предлагавшим платить дороже, устроили потасовку на улице, заставив их убраться и отстояв обещанную по договору жилплощадь. Итак, крыша над головой нашлась, мальчики записались в университет. По ходу событий выяснилось, что необходимы справки, подтверждающие, что с данными оценками в аттестате зрелости их могли бы принять в высшие учебные заведения на Родине. Лечу в Москву, договариваюсь в МГУ с друзьями. Наконец желанные бумажки, переведенные на немецкий, радуют глаз австрийских бюрократов. Мальчишки слушают лекции, а вечерами работают на бензоколонке и разносят газеты. Приближается счастливый миг оплаты первого семестра, и тут Володя с его энергией и умением общаться выясняет, что австрийские студенты в России получают бесплатное образование. Найден адвокат, составлено прошение, получено положительное решение от управления Венского университета, удовлетворяющее ходатайство на дармовое обучение. На дворе 1989 год, билеты в Братиславу стоят 40 долларов, на стоянке ждут «Жигули», добравшиеся своим ходом из Москвы. Садимся – и через 40 минут здравствуй, Вена, приют проклятого капитализма. Венские друзья-стоматологи предлагают мне работу. К сожалению, врачом устроиться по австрийским законам нет никаких возможностей, зато можно с финансовой поддержкой друзей открыть «золотую лавочку» и скупать драгоценные металлы у желающих таковые продать. Вижу себя сидящим за столиком с маленькими весами, в одной руке у меня пинцет, в нем маленькая гирька, взгляд напряженно-внимательный. Вот оно, счастье эмигранта… Ну уж нет, только не я, никогда!
Спустя полгода нашего проживания в Австрии случаются гастроли пианиста В. Крайнева. За ужином после триумфального концерта Володя рассказывает о Германии, о Франкфурте-на-Майне, о еврейской общине города, о том, что немецкие власти акцептируют советские медицинские дипломы и дают возможность работать по специальности. На семейном совете решили попробовать перебраться на родину Гете. Сказано – сделано.
Сняли трехкомнатную квартиру в старом доме во Франкфурте. Поддержку и советы, что делать и как жить в необычной для нас ситуации, осуществляли новые знакомые – семья искусствоведов Елены и Василия Ракитиных, бывших москвичей. Они же помогли обустроиться и познакомили со своими обаятельными друзьями Ником и Кристой Ильиными, пригласившими нас сразу на светское мероприятие года – традиционный «Русский бал» в Бад-Гомбурге…
В те далекие годы Вася еще не написал замечательную монографию «Марк Шагал» и не завершил многолетний труд составителя одной из самых значительных книг по русскому искусству – «Энциклопедии русского авангарда», а Ник не стал представителем фонда Гуггенхайма в Европе и на Ближнем Востоке, а в дальнейшем вице-президентом Global Culture Asset Management Group.
И тем более невозможно было даже и вообразить, что спустя почти четверть века Василию Ракитину и Нику Ильину в сентябре 2014 года исполнится соответственно 75 и 70 лет, в Париже соберутся друзья, и мы в их числе, поздравить известного искусствоведа, мудрейшего Васю и одного из самых ярких кураторов выставок русского авангарда неутомимого Ника, с такими значимыми датами в их жизни. И, конечно, скажут, что годы не имеют никакого отношения к этим одержимым в работе и творчестве людям.
Но вернемся назад, в начало девяностых…
