"Сапер" мчался на максимально возможной для своего мотороллера скорости в 90 км/ч, но все равно то и дело отставал от Никифорова. Его железного коня болтало из стороны в сторону, но Сергей уже привык справляться с этой вибрацией. Спустя 10 км однообразной лесной дороги, деревья по обе стороны начали редеть, и вскоре парням открылся небольшой пятачок из настланных на землю железобетонных плит, перед территорией режимной части, огороженной высоким секционным забором, над которым спиралью вилась колючая проволока.
Сразу за этой площадкой, служившей стоянкой для автотранспорта, приезжавшего на военный объект, располагался КПП. Это был единственный путь, через который можно было попасть на территорию объекта. Въезд за периметр преграждали двухметровой высоты двухстворчатые ворота серого цвета. В центе каждой створки был изображен двуглавый орел министерства обороны. А слева к воротам примыкало непосредственно само помещение КПП. Оно представляло собой небольшую кирпичную будку с одним окном и металлической дверью тёмно-синего цвета. На двери висела небольшая красная табличка, на которой жёлтыми заглавными буквами выделялась надпись: "КОНТРОЛЬНО ПРОПУСКНОЙ ПУНКТ В/Ч 46827".
На этот раз ребята поменялись ролями: Сергей остался с мотоциклами, а Михаил вошёл в дверь. Перед ним предстал узкий длинный коридор, путь через который преграждала вертушка. Справа была стена с окном, выходящим во двор. Слева – перегородка с окошком, за которым сидел дежурный в военном камуфляже и с красной повязкой на правом плече. Над окошком висел красный транспарант, на котором большими белыми буквами было начертано: "СТОЙ! ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК"
Дежурный имел суровый вид и азиатские черты лица. Его кожа красновато-кораллового оттенка была покрыта мельчайшими капельками пота от невыносимой жары, которую не в силах был скрасить даже настольный вентилятор, жужжавший на столе рядом с ним. А на правом глазу красовался огромный заплывший синяк размером со свежую сливу, от которого и без того узкий глаз восточного парня сузился еще больше и превратился в едва заметную щёлку. Дежурный, увидев на КПП молодого парня, позабыл о прописанном в уставе порядке, и вызывающе выкрикнул из своего окошка:
– Тебе чё тут надо, пацан?
– Да я это… – растерялся "Шмель", – Брата приехал повидать. Можно позвать его? Буквально на 10 минут.
– Можно Машку за ляжку! Не положено! – отрезал дежурный и громко зевнул, – Давай дуй отсюда! Нечего на режимном объекте околачиваться!
Огорченный "Шмель" вышел наружу, опустив голову. Раздумывая о том, как объяснить "Саперу", что они напрасно проделали этот путь, он вытащил из кармана джинсов скомканную пачку сигарет и закурил. Внезапно за его спиной распахнулась дверь КПП, и из нее вышел уже знакомый ему дежурный азиат с подбитым глазом. Он оказался ниже Михаила на полголовы и раза в два худее. Носком запыленного кирзового сапога он виновато пнул камушек гравия, по-видимому, сожалея о том, что был слишком резок, и вкрадчиво обратился к "Шмелю":
– Слушай, а ты куришь? Сигаретами не богат?
Шмель угрюмо нахмурил брови, и обиженно надув розовые пухлые щёки, протянул солдату пару сигарет. Тот не мешкая ни секунды, с жадностью закурил одну из них, и сделал пару глубоких затяжек. Он стоял рядом со "Шмелём", и смотрел на него совершенно иными глазами. Взгляд его сделался дружелюбным, будто сигареты, сроднили их между собой.
– Да ты на мое лицо не смотри. Здесь синяки – это нормально. Тяготы службы. Ещё год служить осталось… Сейчас деды по домам разъедутся и совсем другая петрушка пойдёт… А брат твой давно служит?
– Год, – сухо и все ещё обиженно ответил "Шмель".
– Слушай, так он же с моего призыва! – опешил солдат, – А фамилия его как?
– Никифоров… – растерянно промямлил Михаил.
– Лёха что ли? Так что ж ты сразу не сказал, дурья твоя башка… – воскликнул дежурный, и быстро докурив окурок, добавил: "Сейчас позову!". Он швырнул дотлевающую сигарету в сторону и скрылся за темно-синей дверью.
Когда Михаил увидел на пороге КПП собственного брата, он с трудом его узнал. Молодой, походивший на него внешне паренек, за каких-то полгода, прошедших с их последней встречи, сильно переменился и возмужал. Он был когда-то, как и Михаил, тучным и высоким, но служба сделала его худощавым и осанистым. Он стал казаться выше ростом, не то из-за непривычной худобы, не то из-за того что перестал сутулиться. Черты его лица были разительно схожи с братом, но приобрели слегка резкие и по-мужски угловатые формы.
Брат вышел, по привычке чеканя шаг хромовыми сапогами, крепко пожал "Шмелю" руку, и, не скрывая радости от неожиданной встречи, спросил:
– Какими судьбами?
– Да я брат по делу… – стараясь говорить, как можно тише, ответил Михаил, и, кивнув на "Сапера", курившего на небольшом отдалении верхом на своем мотороллере, добавил – Пацану знакомому автоматы нужны… Хотя бы один… Можешь достать?
