Там он распахнул ворота, и с грохотом вывалив на бетонный пол гаечные ключи из старой запылённой кожаной сумки, оставил "Мамонта", "Шмеля" и "Филина" наедине с останками своего мотоцикла. Парни, не мешкая ни минуты, обступили "Иж" со всех сторон и, вооружившись инструментом, принялись за работу.
Чёрный мотоцикл Укрытцева, с увесистой коляской с правой стороны, медленно полз по вздымающейся на холм дороге к селу Куликово. За ним, не поспевая, громко тарахтел Харламов на своём старом маленьком мотороллере. Мимо, расстилаясь зеленым ковром, проплывали луга, окаймлённые зубчатым частоколом лесополос. Причудливым пятнистым узором по ним плыли большие мягкие тени от облаков. Они стали невольными спутниками двух друзей, мчавшихся к уже знакомому до последнего закоулка селу. Сердце сжималось в груди Сергея от тоски и воспоминаний. Воспоминаний о том, как колесил по этой дороге с Лагуткиной. Как ласково прижималась она сзади, охватив изящными руками его стан. О том, как лишь вчера, сжигаемый изнутри обидой и сомнениями мчался прочь от неё сломя голову.
По мере движения по Виноградной улице, чувства эти ощущались все острее. Душевная боль нарастала, словно жар от горящей спички, которая маленьким огоньком сгорает до основания, пока не обожжёт пальцы, держащие её. Вот уже вдали показался знакомый синий дом, и палисадник с большой берёзой. Проехав еще немного, Сергей смог разобрать и ту самую скамейку, на которой он предложил Алене встречаться, ставшую для него родной. И два маленьких неразборчивых девичьих силуэта сидевших на ней. Проехав еще небольшое расстояние, он смог разобрать и их лица, знакомые ему до боли.
Вершинина и Лагуткина сидели и грызли семечки, о чем-то в полголоса беседуя между собой. Сергей, проезжая мимо, невольно повернул голову в их сторону, не в силах оторвать своих глаз. В этот момент, как ему показалось, его внутренняя боль достигла своего пика. Горькая тоска отразилась на лице Сергея в эту секунду, и сердце готово было вырваться наружу от волнения.
Для Алены эта внезапная встреча так же была неожиданной. Увидев Сергея, она растерялась и остолбенела. Её правая рука так и замерла в воздухе с поднесённой к губам семечкой. Такую реакцию можно наблюдать у людей, которые сплетничали о человеке, и тут он внезапно вошел в помещение. Продолжать разговор при нем невозможно, а новая тема еще не придумана. Молча, строгим взглядом она проводила мотоциклистов до двора Кошевого, и продолжила с серьезным видом наблюдать за ними. Потеряв нить прерванной беседы, Наталья последовала её примеру.
Сергей заглушил мотор, и слез с мотороллера. Бросив печальный взгляд в сторону подружек, он взмахнул им рукой в знак приветствия. Лицо Лагуткиной в этот момент исказила злоба. Она бросила в его сторону последний презрительный взгляд и отвернулась к Вершининой. Алена настолько резко повернула свою голову, что всплеснула своими иссиня-чёрными густыми волосами. И не поприветствовав его, они возобновили свою негромкую беседу, которую время от времени Алена нарочно прерывала громким и фальшивым смехом.
В душе Сергея все сжалось… Он насупил брови и сморщил переносицу так, будто испытал сильнейшую физическую боль. Наблюдавший за всем со стороны Укрытцев, вздохнув, подошел, положил ему на плечо свою руку и, по-отечески успокаивая, сказал:
– Ну, что ты брат нос повесил?
– Почему она так со мной? – обратив к Павлу мутный взгляд, полный непонимания и обиды, воскликнул Сергей.
– К чему теперь задавать такие вопросы, "Сапёр"? Ты ведь сам хотел покончить всё разом… Женщины жестоки и мстительны. Особенно, когда дело касается их разбитых сердец. Нужно было подумать об этом прежде, чем ставить точку в отношениях. А теперь ты получил те плоды, которые посеял сам…
Сергей вздохнул, и ещё раз взглянул на свою Аленку. Она была по-прежнему повернута спиной, а Вершинина не сводя с него своих ясных голубых глаз, что-то оживленно нашёптывала ей. Он горько сплюнул на траву, и вновь обратив свой взгляд к "Пауку", сказал:
– Ладно, некогда сопли размазывать… Пошли к "Кощею".
Просунув длинную худую руку через верх невысокой деревянной калитки, Сергей приподнял ржавый металлический крючок, удерживающий её, и они с Павлом шагнули во двор. Из деревянной конуры рядом с калиткой послышалось суровое рычание, и показалась оскалившаяся лохматая голова дымчатой сторожевой собаки.
– Да, не серчай Бобик. Мы – хорошие, – весело крикнул ему Укрытцев, и, как ни странно собака успокоилась. Бобик вылез из конуры, лег рядом с ней, и, положив морду, на передние лапы добрыми глазами уставился на двоих чужаков, уверенно шагавших к веранде.
Дверь открыл сам "Кощей". Одет он был по-домашнему просто. В спортивные штаны и майку. Его овальное лицо вытянулось от удивления, когда он увидел у себя во дворе Сергея и Павла. Он зевнул и ступил босыми ногами на крыльцо.
– Здорово, парни. Чем обязан?
– Здоров, Толян. Мы по делу, – предприимчиво заявил Харламов, – У тебя запчастей не осталось от "Юпака"?
– Смотря, что вам нужно… Так, осталось кое-что из чермета по мелочи. Цветнину я всю в приемку сдал…
