Джайна с улыбкой наблюдала за детьми, погруженная в собственные размышления. В чем состояла договоренность с бронзовым драконом – пандарены распространяться не любили. Изучив остров, Джайна не увидела ни одного кладбища. После одного из разговоров с Хейдивом она поняла, что черно-белые медведи невероятные долгожители, это делало их своего рода бессмертными. Возможно, это и являлось частью соглашения с Ноздорму. Оставалось загадкой, зачем это нужно было бронзовому дракону, отчего пандарены звали его Спасителем и главное – причем здесь сама Джайна. Сущности Безвременья, в которое погрузилась Пандария, даже Хейдив не смог объяснить ей. Волшебница не исключала, что туман, скрывавший горизонт, мог быть связан именно с этим.
- Хейдив всегда поздно возвращается? – спросила Джайна Шайю, когда она присоединилась к ней.
Пандаренка протянула Джайне пузатую глиняную кружку. В любое время суток на столах пандаренах красовался кувшинчик с пивом – красное, темное, янтарное, - напиток всех цветов и крепости безоговорочно покорил сердца черно-белых медведей. Джайна сделала глоток сливочного пива, которое больше предпочитала Шайя. Хейдив любил темное, почти черное, сама Джайна никак не могла определиться.
- Да, мой муж выбрал врачевание своим призванием, и с этим пришлось смириться. Леди Джайна, угощайтесь медом.
И все же пивовары и уважаемые всеми лекари делили второе место почетнейших профессий Пандарии. Лидерство единогласно принадлежало… сборщикам меда. Травоядные медведи были огромными сладкоежками. Сладости, варенья, джемы, засахаренные плоды и цветы – чего только не было у них на столах. Но первенство долгие годы сохранял за собой – мед.
Пиво и мед. Джайна с тоской глядела на собственную фигуру, которая на такой диете быстро вернулась в нужную форму. Но дальнейшее подобное питание могло наделить ее такими же формами, как у пандаренов. Только у нее не было шикарной черно-белой шубы, чтобы скрыть от посторонних взоров особо выдающиеся части тела.
- Попробуйте этот мед хотя бы для того, чтобы затем сравнить его с серебристым, - сказала Шайя. – Раз липа стала появляться, то скоро пчелы и мед соберут. Серебристые соты самые вкусные и такие же редкие. Влюбленные прочесывают остров вдоль и поперек в поисках серебристого меда.
- Хейдив тоже дарил серебристую соту? – спросила Джайна.
- Все считают, что дарил, - ответил вместо жены Хейдив.
Черно-белый медведь вышел из темноты ночи прямо к пламени. В черных глазах-бусинках сверкали искорки веселья. Шайя рассмеялась.
- Хейдив был настолько занят учебой, что пропустил несколько цветений липы, - пояснила она. – Пришлось самой браться за это дело. До первых родов я очень хорошо лазала, и в одной из скрытой от посторонних глаз пещере в Бронзовой горе я нашла пчел и серебристые соты. Много-много пчел и всего одну серебристую соту среди десятка других.
- Кажется, ты была тогда в два раза больше, чем когда была беременна близнецами, - рассмеялся Хейдив, присаживаясь к огню. – Настолько сильно Шайю искусали пчелы. Мне было очень стыдно, когда она пришла, вся искусанная ко мне за помощью. Я и не думал, что она что-либо испытывает ко мне. Поэтому и не рвался на поиски меда. Хайди! – внезапно окрикнул темноту Хейдив. – Ты куда?
У обступавшей огонь темноты выросла белая манишка. Застигнутый врасплох медвежонок понуро переступал с одной лапы на другую.
- Я быстро… Я вернусь. Я…
- Ступай домой, Хайди, - мягко сказала Шайя. – Выброси эту идею из головы. Придет и твое время, просто подожди немного.
- Мам, ну ведь даже ты… Ну, ты должна понимать меня.
- Конечно, понимаю, Хайди, - Шайя оставила костер и направилась к сыну. – Только я тогда уже была совершеннолетней и даже выбрала свою профессию, понимаешь?…
- Считается, что запах цветов липы серебристой чувствуют только влюбленные и он сводит их с ума, - сказал Хейдив-Ли.
- До совершеннолетия ему нельзя даже пытаться найти эту соту?
- Мы знаем, в кого влюблен Хайди, - вздохнул Хейдив. - Чувства не утаишь. Она старше него и вряд ли ответит взаимностью. Даже, если он преподнесет ей серебристую соту.
- Но ведь считается, что пандаренка не может ответить отказом.
