- Безусловно, нет, - ответил за Аригоса Старейшина Торреаргос. – Мы не будем проводить церемонию за раз. Восемь Старейшин будут проводить обряд столько времени, сколько потребуется для безопасности молодого лидера. Мы не хотим, чтобы… Чтобы…
Торреаргос притих, так и не окончив мысли. Но окружающим не требовались дополнительные объяснения, пример был уж очень нагляден – «мы не хотим, чтобы его разорвало на части, так же как Смертокрыла, когда он овладел душой дракона», хотел ответить Торреаргос. Переизбыток магии либо убьет Аригоса, либо… Либо он станет таким же безумным, как и его отец, а это тоже, так или иначе, приведет только к смерти. Вряд ли такая перспектива очень уж радовала Королеву Алекстразу.
Какое-то чувство не давало покоя Калесгосу, но это не было волнением о судьбе Аригоса. Он перестал следить за разговором и как умалишенный пересчитывал Старейшин – от крайнего Вестейегоса до ближайшего к нему древнего Кейероса, словно от их числа зависела его собственная жизнь.
- Сколько Старейшин проголосовало за тебя, Аригос?
Так же неожиданно, как и до этого, жар отступил, приводя биение сердца в обычный для него ритм. Калесгос несколько раз глубоко вздохнул и взволнованно провел рукой по волосам. Только тогда он понял, что взгляды собравшихся прикованы к нему и вспомнил, что задал какой-то вопрос. Странно, но он не помнил, какой именно.
- Калесгос, ты слишком много времени провел у Трона Королевы, раз забыл, сколько Старейшин насчитывает Синий род, - пошутил Залиарос.
Бесцветный взгляд Аригоса впился в Калесгоса. «Что ему нужно от меня?», - удивился Калесгос.
- Так все же сколько? – твердо повторил вопрос Калесгоса Хранитель Времени.
- Все восемь Старейшин, Вневременный, - растерялся Фреймос.
- Я бывал в библиотеке Даларана, - задумчиво произнес Ноздорму, - и знаком с книгами по истории магии. Так вот там сказано, что голосование нельзя считать действительным, если Старейшины голосовали не в полном составе.
Сердце Калесгоса вновь забилось чаще, чем положено, а дыхание стало прерывистым. «Что же со мной происходит?», только и промелькнуло в его сознании прежде, чем огненная лава затопила его, снося все на своем пути. Любые чувства, память и воспоминания меркли в его разуме, и только одно-единственное слово, как и цифра восемь в прошлый раз, огненными письменами горело перед помутненным взором.
- Азурегос, - выдохнул посол лазурной стаи, и всепоглощающий жар, как туман на рассвете, стал отступать. – Голосовал ли Азурегос?
- Как это ни прискорбно, Калесгос, но Азурегос давно выжил из ума, - качая головой, ответил Старейшина Залиарос.
Казалось, они даже не замечают его состояния, поглощенные беседой, за которой Калесгос теперь был просто не в состоянии уследить, хотя и принимал в ней участие.
- Старейшина Азурегос находится в здравом уме, - не согласился с ним Аспект Времени. - Другое обстоятельство несколько осложняет его участие в выборах лидера. Глава турмалиновой стаи предпочитает проводить свои дни в мире духов.
- Вы только подтвердили то, что турмалиновая стая мертва, Аспект Времени, - отозвался древний Старейшина. – Мертва вот уже несколько веков. Азурегос оставался последним из этого рода, но он покинул Нексус, предпочитая ему Азерот. Да хранят Титаны его прах.
- Ни в одном временном потоке я не натыкался на огромный синий труп Азурегоса, - возмутился Ноздорму. - Я сказал, что он в мире духов.
