Говорящий орк здорово напугал не только разведчиков, но и тюремных стражников. Жаждущее крови чудовище на чистом и понятном всеобщем языке стало рассказывать им о свободе и образованности орков в Азероте. Кстати, Уизли не мог не признать, что на всеобщем орк говорил очень хорошо. Грязная тряпка вместо кляпа стала ярким примером того, насколько заинтересовались гильнеасцы новым, образованным обществом орков. Больше орк с людьми не разговаривал, поддерживая образ недалекого кровожадного гиганта времен Третьей Войны. Только окрикивал Уизли, когда тот начинал кричать в бредовом сне или коротко огрызался в ответ на словесные выпады гнома.
Агентурной закалки Шпринцевиллеру хватило ненадолго. Соседство зеленого чудовища и постоянный страх за свою жизнь истощали его сильнее скудного рациона заключенных.
В поглощающей все звуки темноте он перестал понимать - открыты или закрыты его глаза, спит он или же бредит наяву. Тьма искрилась белыми звездочками перед его лишенными возможности видеть глазами, приобретала неведомые черты и формы. Воображение услужливо заполняло чернильную пустоту, не давая разуму сойти с ума, и Уизли видел тех, кого не могло быть в его камере, и слышал то, чего не могло происходить в этих сырых застенках. Ему виделся король Вариан в сверкающих доспехах и в черной шерстяной шапочке агента ШРУ с прорезями для глаз. Обезвредив стражу и наглого орка-соседа, король разрубал мечом оковы Уизли и что-то говорил ему. Но Уизли, сколько не вслушивался, не мог различить слов. Только удивлялся шепелявому звучанию королевского голоса.
- Уишли!
Вариан срывал с лица шапку разведчика, обнажая рассеченное шрамом лицо. Королевская кожа была зеленого цвета, а в углах рта росли бивни.
- УИШЛИ! Хфатит орать! – возмущенно шепелявила темнота, обступая гнома со всех сторон.
Уизли просыпался. Проваливался в болото кошмаров и опять просыпался. Снова и снова. Он окончательно сбился не только с календарного счета, урывочный сон стер границу между реальностью и кошмарами.
Ему стало плевать, съесть его орк целиком или откусит руку или ногу. В этой темноте он все равно не увидел бы этого.
Вонь орочьего тела сводила гнома с ума и преследовала всюду. Темнота скрывала его страшное, с выпирающими мускулами тело. Только запах орочьего пота подтверждал, что орк, в отличие от Вариана, не игра его воображения.
- Ты почему потеешь, жаба? – ворчал гном, утыкаясь носом в собственное предплечье. – Сыро и холодно, а ты потеешь, как на пляжах Танариса.
- Швинья, - шипела в ответ темнота.
В один из дней – когда король Седогрив принял решение о сдачи Столицы нежити – заключенных впервые за долгое время вывели на свет дневной. И Уизли едва не ослеп.
Истощенные дождями свинцовые тучи неохотно передвигались по бесцветному небу. Под непрекращающимся несколько дней ливнем, вместе с другими заключенными – несколькими орками, троллями и даже людьми – гном пытался идти наравне. Но размытые дороги для коротких гномьих ног были непроходимы, он проваливался в каждую лужу. Из одной орк-сокамерник едва успел вытащить его за шиворот до того, как Уизли захлебнулся, такой глубокой она была.
Еще во время своих странствий по тюрьмам Гильнеаса одежда Уизли Шпринцевиллера превратилась в лохмотья. Но теперь даже это можно было счесть за комплимент. В одной из луж Уизли потерял сначала один сапог, а потом и другой. Остаток пути он прошел босиком, мечтая отобрать у какого-нибудь зазевавшегося ребенка обувь.
Люди смеялись над его внешностью и его неуклюжестью. Сначала ему хотелось рассказать им, что он - глава Штормградской разведки, что он прибыл сюда по приказу самого короля Вариана. Но Уизли хватило и орочьего примера. К тому же, орк был прав – гнома люди не боялись.
На исходе четвертого дня их пешего этапа в лесах стали попадаться огроменные (по меркам Уизли) пауки с восемью мясистыми лапами. К ужасу гнома солдат из конвоя пристрелил одного паука, обшмалил каждую из восьми паучьих лапок над костром, а потом хорошенько прожарил их. Умиравшему от голода Уизли хватило одного только запаха, чтобы понять, что аппетит у него отбили всерьез и надолго.
Этой ночью дождь впервые затих, и сквозь рванные серые облака на небе проглядывали умытые звезды. Устроившись под деревом, Уизли долго смотрел поверх огней лагеря в небо. Штормград и его королевская служба казались ему сейчас такими же далекими, как эти звезды в Искривленной Пустоте.
- Крашиво, - выдохнул кто-то совсем близко.
- Святая шестеренка! – прошипел Уизли. – Держись от меня подальше, жаба.
- А то што? – горько усмехнулся орк.
Орк, семеня закованными в кандалы ногами, приблизился и прислонился к древесному стволу с другой от Уизли стороны. А то что? А ничего. Встреть Уизли орка в Третью Войну, после которой он и заслужил пост главы Штормградской разведки, от зеленой жабы мокрого места не осталось бы. Ловкий и быстрый, в черных одеждах и поглощающих звуки при ходьбе специальных гномьих ботинках, Уизли проникал в орочьи лагеря и за секунду вырезал стражу.
