Что же сказать вам после сего, братья, друг друга ненавидящие, друг другу старающиеся сделать зло и только помышляющие об одном, как бы друг с другом разделиться? Для того, чтобы выкинуть на будущее время из сердец своих зло, ненависть к братьям обратить в горячую любовь к ним и навыкнуть благочестию, чаще приводите себе на память ну хоть и один этот вышеприведенный пример, который дает вам преподобный Ефрем со своими братьями. И в самом деле: какой прекрасный пример для подражания! Один брат великий, святой инок, другой — пример верности своему господину до конца, третий образец чистоты и целомудрия, уподобившийся Иосифу прекрасному. Что может быть убедительнее примера сего? Что может быть прекраснее такой святой братской жизни? И если так, то вот и подражайте ей. В противном же случай не забудьте, что гнев Божий ждет всякого ненавидящего брата своего.
Душам умерших с верою, но не успевших принести плодов достойных покаяния, спасительны бывают приносимые за них молитвы, совершаемые с верою в память их благотворения, а в особенности приношения за них бескровной жертвы Тела и Крови Христовых. Об особенной умилостивительной силе для умерших бескровной жертвы св. Кирилл Иерусалимский говорит: "превеликая польза будет душам, о которых приносится моление, когда предлагается святая и страшная жертва" (Тайновод. слово V, гл. 9). О том же учит и св. Златоуст. "Да не обленимся, говорит он, помогать отшедшим и приносить за них молитвы, ибо предлежит общая для всего мира очистительная жертва… И, без сомнения, возможно приобресть им прощение чрез дары приносимые за них и чрез именуемых вместе с ними" (на 1 Кор. бесед. 41). То же, наконец, подтверждают и примеры. Вот один из них.
"Был, говорит св. Григорий Двоеслов, монах, который, разболевшись к смерти, поведал своему родному брату, что им в келлии скрыто золото. А нужно заметить, что монастырь, в котором он жил, был общежительный, и устав его был таков, чтобы у братий все было общее, и никто не имел права что-либо считать своим и тем более утаивать. После о поступке инока узнали и другие монахи, а затем, как начальнику, сказано было и мне. Чтобы инок почувствовал тяжесть своего греха и раскаялся в нем, я запретил братьям навещать его. А после его смерти, чтобы на будущее время отвлечь других от подобного греха, повелел похоронить его вне монастырского кладбища и на его могилу бросить утаенное им золото. Все было исполнено. Но вот прошло тридцать дней после его смерти, и мне стало чрезвычайно жаль его. Думая, что в загробном мире он страдает, я стал изыскивать средства, чтобы облегчить его участь, и остановился на следующем. Призвавши эконома, я повелел ему отслужить по умершем тридцать заупокойных литургий и заповедал также всем творить общую молитву о нем. Такое распоряжение мое было для усопшего благотворно чрезвычайно. В самый день, когда была совершена по нем последняя тридцатая литургия, он явился своему родному брату и сказал: "доселе, брат, я жестоко и страшно страдал; теперь же мне хорошо, и я нахожусь во свете." Брат умершего передал о своем видении инокам, и все они убедились, что покойный был избавлен от муки ради спасительной, принесенной за него жертвы".
Итак, братие, с верою в великие и беспредельные заслуги пострадавшего и умершего за нас Господа сколь можно чаще вспоминайте молитвенно сами и просите служителей алтаря поминать перед престолом Божьим, во время принесения бескровной жертвы, ваших усопших братий. Благотворная сила сей жертвы простирается, как видите, и за пределы сего Мира и, конечно, даст и душам тех, коих вы поминать будете, ослабу и покой. Аминь.
