Пролог в поучениях полностью

Заключим слово к вам, иноки, словом Феолипта, митрополита Филадельфийского. "Кто, говорит он, подвизается в исполнении всего сказанного и в раю молитвы пребывает и неотлучно находится при Боге всегдашним памятованием; того освобождает Бог от сластолюбивых деяний плотских, и от всех чувственных побуждений и от всех мысленных воображений; и, учинив его мертвым для страстей и греха, делает причастным Божественной жизни; ибо как спящий и мертвому подобен и жив есть; так и ходящий духом умирает плоти и миру и живет силою духа". Аминь. (Афонск. Пат. ч. 2-я, стр. 346).

(Слово о старце Серапионе. Прол. Мая 14)

Господь говорит: продадите имения ваша и дадите милостыню (Лук. 12, 33). Продать имение, раздать все нищим: а с чем же, скажете, мы сами останемся? Чем же сами жить будем? Ведь это очень трудно, это даже невозможно. Что мне, братие, на это ответить вам? Отвечу, что трудно, это правда; а что невозможно, этого сказать нельзя.

Однажды преподобный Серапион пришел в Александрию зимою и, увидев нищего без одежды и дрожавшего от холода, сказал самому себе: "вот ты постник и делатель заповедей Христовых: между тем одежду носишь; а сей нищий от стужи умирает. Покрой же его, а то, как убийца, осудишься". И с этими словами Серапион снял с себя последний свой плащ и отдал нищему. "Кто тебя обнажил?" — спросил один знакомый Серапиона. "Оно меня обнажило", указывая на Евангелие, отвечал он. Затем Серапион увидел человека, за неуплату долга ведомого в тюрьму и, жалея его, продал свое Евангелие и полученными за оное деньгами освободил должника. Ученик Серапиона, увидев его нагим, спросил: "где же одежда твоя, отче?" — "Я, отвечал святый, послал ее туда, откуда мне пришлют лучшую". — "А где Евангелие твое?" — спросил ученик "Да ведь оно же само", — отвечал Серапион: "постоянно говорило мне: продаждь имение и даждь нищим": ну я и послушал его и сделал так, как оно советовало мне, продал его и вырученное за него нуждающемуся отдал, чтобы за это получить награду от Господа моего".

Итак, братие, что продать имение ради Господа и сотворить им милостыню, правда, трудно, но, как видите, не невозможно. Видно истинные рабы Божии крепко помнили слова Иова: наг я вышел из чрева матери моей, наг и отыду, и отдавали Господу все, не исключая и самих себя. Да, крепкая вера и пламенная любовь к Богу делали и могут делать все. Серапион имел их и одержал славнейшую из побед, — победу над самим собой. И ни глад, ни нагота и ничто другое не могли отлучить его от любви Божией. И в лице его стал пред нами и великий нищелюбец, и великий Боголюбец, и земной Ангел, и небесный человек. Да, вот что могут сделать с человеком, и до какого духовного совершенства довести его вера и любовь, одухотворенность и самоотречение. Будем постоянно иметь пред очами духовный образ этого великого мужа и, хотя, сколько ни будь, по мере сил наших, подражать этому великому нищелюбцу. Аминь.

(Память преподобного отца нашего Пахомия Великого. Прол. Мая 15)

В житие преподобного отца нашего Пахомия Великого, между прочим говорится, что он достиг такого высокого совершенства, что своим бесстрастием возвел себя даже к Боговидению. Возможно ли это?

Святый первомученик и архидиакон Стефан, перед своей страдальческой кончиной, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога (Деян. 7, 55).

Преподобный Сисой Великий, когда почувствовал приближение смерти, то окружавшим его инокам с просиявшим лицом сказал: "пришел авва Антоний"! Немного помолчав, воскликнул: "является лик пророков"! В это время лице его просияло еще более, и он стал с кем-то невидимым беседовать. "С кем беседуешь, отче? " спросили монахи. Господни Ангелы, отвечал старец, пришли взять меня; но я умоляю их, чтобы хоть на малое время оставили меня здесь покаяться". — "Да ты вовсе не требуешь покаяния", возразили ему. "Нет, братие, сказал преподобный, не знаю я даже, положил ли хоть только начало своему спасению"! Удивились иноки смирению праведника, а между тем в это время лице его уже просияло как солнце. "Смотрите", наконец воскликнул он: "вот пришел Сам Господь"! Все ужаснулись, а старец за сим скончался, и блеснула как бы молния, и келия наполнилась благоухания (Прол. Июл. 6).