Я пишу эти слова – и улыбаюсь.
В окне обитает нежная, хрупкая очевидность недавней белизны неба и снега. Неуловимый, искушающий цвет сумерек обретает условную плоть темноты.
Благо тому, кто умеет описать неописуемое, счастлив тот, кто волен несказанность нарисовать.
Смыкаю веки и лелею в зрачках угодные им, любимые ими картины: художественные творения Владимира Войновича, в сей час – не литературные, живописные.
Я улыбаюсь – от радости, кто-нибудь вправе усмехнуться. Прочность и пылкость моего дружеского пристрастия и обожания к знаменитому коллеге испытаны временем. Ни перед многославным автором, ни перед временем, ни перед кем-нибудь иным – у меня нет причин лукавить.
Напишу попросту: по моему усмотрению, с которым не могу не считаться, Войнович, сначала для своего утешения, для утоления души, а затем – для многих созерцателей и почитателей невольно и своевольно стал или предстал пред нами истинным художником (я живопись имею в виду)…
Да, художник, он, как и подобает художнику, – чистым, загадочно простодушным, заманчиво бесхитросным и чутко проницательным, как малое, может быть, не для легкой участи избранное дитя.
Его изначально наивное мастерство ярко взрослеет на наших глазах, оставаясь свежим, бескорыстным и не тщеславным…
Мне остается пожелать кисти и перу Владимира Войновича многих успехов и свершений и возблагодарить всех, кто совпадает со мною во мнении о художнике Войновиче, и сочувствует, и содействует его драгоценному творчеству.
Мы с Беллой делили время между мастерской на Поварской и дачей в Переделкине – и там, и там все время крутился жизненный водоворот. Мне нравилась такая жизнь, но нравились и поездки к друзьям, особенно в Ленинград, и пребывание в Тарусе.
Частым гостем в Переделкине оказывался Дмитрий Александрович Пригов, который, как это странно ни звучит, приходил из Москвы пешком, считая этот неблизкий путь прогулкой. Правда, жил он на Юго-Западе, в Черемушках.
Дмитрий Александрович Пригов дарил нам с Беллой маленькие бумажные пакеты с бумажным содержимым, на которых были странные надписи. Например:
Зачастую он приносил нам и свои стихи, написанные от руки на крошечных листочках бумаги. Иногда он переписывал их в открытую амбарную книгу, лежащую в большой комнате нашей дачи. Эти стихи были, как правило, написаны расстроенным Приговым, который старался застать нас на даче, но, как правило, не звонил предварительно. Получился целый цикл стихов о нашей невстрече, написанных грустным Дмитрием Александровичем, но, как всегда, не теряющим чувства юмора. Думаю, это первая публикация подаренных нам Приговым стихов:
