Три дня тебе, красавица моя!Не оскудел твой благородный холод.С утра Ольга Ивановна приходит:– Ты угоришь! Ты выйдешь из ума!<…>– Уж чай готов. А это, что свелотебя с ума, я выкину, однако.И выгоню Нефедова. – Не надо.Все – мимолетно. Все пройдет само.– Тогда вставай. – Встаю. Какая глушьв уме моем, какая лень и лунность.Я так, Ольга Ивановна, люблю вас,что поневоле слог мой неуклюж.Пьем чай. Ольга Ивановна такойвыискивает позы, чтобы глазомзаботливым в мой поврежденный разумудобней было заглянуть тайком.Федору Даниловичу, чьей опекой так дорожила Белла, она посвятила дивное стихотворение “Радость в Тарусе”. В самом облике этого человека, который приютил коня Мальчика, высвечивались лучшие народные черты.
Вот выхожу, на конюшню бегу.Я ль незнакомец, что болен и мрачен?Конь, что белеет на белом снегу,добр и сластена, зовут его: Мальчик.Мальчик, вот сахар, но как ты любим!Глаз твой, отверсто-дрожащий и трудный,я бы могла перепутать с моим,если б не глаз – знаменитый и чудный.В конюхах – тот, чьей безмолвной судьбойдержится общий невыцветший гений.Как я, главенствуя в роли второй,главных забыла героев трагедий?То есть я помнила, помня: нас нет,если истока нам нет и прироста.Заново знаю: лицо – это свет,способ души изъявлять благородство.Семьдесят два ему года. Вестейдобрых он мало услышал на свете.А поглядит на коня, на детей —я погляжу, словно кони и дети.Где мы берем добродетель и стать?Нам это – не по судьбе, не по чину.Если не сгинуть совсем, то – устатьвсе не сберемся, хоть имем причину.Март между тем припекает мой лоб.В марте ли лбу предаваться заботе?“Что же, поедешь со мною, милок?”Я-то поеду! А вы-то возьмете?Вот и поехали. Дня и коня,дня и души белизна и нарядность.Федор Данилович! Радость моя!Лишь засмеется: “Ну что, моя радость?”Найдя пристанище в Доме творчества, Белла начинала бесконечно бродить по паршинской дороге в предощущении момента, когда к ней придут стихи. Белла свято верила, что момент, когда она услышит звук указующий, непременно настанет, и она много раз проходила свой трехкилометровый маршрут от Дома творчества до Паршина и обратно, чтобы войти в нужное состояние.
Стихотворения “Звук указующий” и “Дорога на Паршино, дале – к Тарусе” написаны Беллой в марте 1984-го, в четвертую весну нашего пребывания в Тарусе. Тем не менее они, пожалуй, наиболее точно выражают настроение Беллы в период работы над этим циклом и служат эпиграфом ко всем тарусским стихам.
Звук указующий, десятый деньЯ жду тебя на паршинской дорогеИ снова жду под полною луной,Звук указующий, ты где-то здесь.Пади в отверстой раны плодородье.Зачем таишься и следишь за мной?Звук указующий, пусть великаМоя вина, но велика и мука.И чей, как мой, тобою слух любим?Меня прощает полная луна.Но нет мне указующего звука.Нет звука мне. Зачем он прежде был?После того как были написаны первые строки, на Беллу обрушивалась лавина стихов, рождавшихся в результате прогулок по окрестным перелескам, оврагам и отмелям вдоль Оки.
