На протяжении весенних месяцев 1981-го, 1982-го, 1983-го и 1984 годов поток стихов был непрерывен: изо дня в день, без пропусков между датами. Обретя поэтическое чувство, подвигающее ее к созданию первых стихотворений, дальше Белла уже не хотела или даже не могла остановиться. Так возник поэтический цикл “Цветений очередность” – по имени одного из весенних тарусских стихотворений Беллы.
Она не хотела пропустить ни одной детали, не забыть судьбы ни одного цветка. Белла вставала очень рано (как правило, в 6 утра) и уходила на прогулку. Проходя по одному и тому же маршруту вновь и вновь, Белла желала как можно точнее передать свое впечатление от поражавшего ее воображение весеннего пробуждения природы.
Иногда, если уже не было снега, она пересекала овраг, ведущий в Ладыжино, и шла только ей известными дорожками, чтобы утром поприветствовать тетю Маню, жившую в этой деревне. Стихи гудели в голове Беллы, и она запоминала их с удивительной точностью. К приходу домой ей оставалось только “положить их на бумагу”, по выражению Набокова.
Белла очень ценила общение и возникшую дружбу с тетей Маней. Она проникалась заботами и горестями простой российской женщины, проявляла нежность и внимание к ней.
Стихотворением “Ладыжино”, посвященным Володе Войновичу Белла открывает ладыжинско-пачёвский цикл стихов. Полное скорби и обиды за причиненную разлуку с близким нам человеком, оно стало своеобразным прощанием со всеми выдворенными из страны друзьями (Владимовыми, Копелевыми, Аксеновыми и Войновичами).
Следующее по времени стихотворение “Вослед
Каждое последующее стихотворение служит своего рода продолжением предыдущего. Уже 1 марта рождаются “Игры и шалости” (“Мне кажется, со мной играет кто-то…”):
Не успела Белла закончить это стихотворение, как 1-м же числом помечено следующее – “Радость в Тарусе”. Проходит неделя, и за это время возникает цикл из трех стихотворений, посвященных мне. “Ревность пространства” – 9–11 марта.
