Вот почему сегодня, когда, с одной стороны, в стране объективно господствует глубинный антагонистический/классовый конфликт общественных интересов, с другой – суть человека сведена преимущественно к тому, чтобы быть функцией капитала, рынка, социальных институтов, цифровых технологий, социальных сетей – все это в конечном итоге способствует формированию мифологемного, а по сути – не критического типа сознания.
Подобные аберрации наблюдаются и в современных либеральных интерпретациях истории «Доктора Живаго». В упрощенном варианте это выглядит так: Пастернак написал талантливый и правдивый роман о трагедии русской интеллигенции, претерпевшей от Октябрьской революции, но советская власть, в отличие от культурного и демократического Запада, его не только не приняла, но и раздавила вместе с автором. Подобные абстрактные заключения не вызывают вопросов, не заставляют искать ответов – они самодостаточны.
С формальной точки зрения почти все правильно. Действительно, редакция журнала «Новый мир» во главе с его редактором – известным поэтом и писателем К. Симоновым (1956 г.), отдавая должное творчеству не менее известного советского поэта Б. Пастернака, в то же время отказалась печатать роман «Доктор Живаго». Неопубликованная рукопись была возвращена автору вместе с большим письмом, в котором редакционная коллегия журнала открыто и обстоятельно представила свое подробное, прямое и неуклончивое объяснение по поводу данного решения. Но история этого письма, равно как и история с романом «Доктор Живаго» на этом не закончилась.
Вот почему для нас очень важно посмотреть на историю бытия романа «Доктор Живаго» через призму таких вопросов, которые, вскрывая его внутренние связи и противоречия, ломают скорлупу абстракций, а их очень немало. Вот, например, одна из них: редакция «Нового мира» – главный виновник в деле Пастернака.
Попробуем с этим разобраться, хотя бы на уровне постановки вопросов. И в качестве первого шага зададим такой абстрактный вопрос: имеет ли право редакция журнала отказывать в публикации тому или иному автору? Если для этого есть основания, то это ее законное право – ответит всякий. А если редакция журнала принимает решение, хотя, может быть, и ошибочное – не публиковать (кстати, это еще не значит – запретить) произведение автора, пусть даже выдающегося – как быть в этом случае? Аннулировать решения, редакции. связанные с отказом в публикации, потому что вопрос касается известного автора, а, если речь идет о тех, кто еще не определился в своей потенциальной известности? Вводить двойную шкалу? И кто в этом случае будет аннулировать свое прежде принятое решение? Сама редакция? И самое главное – как в этом случае тогда быть с правом редакции на свободу мнений и решений?
Альфред Гельмут Андерш – немецкий писатель, публицист и радиоредактор
Уже одна россыпь этих вопросов показывает, что здесь одними императивами не отделаться, необходима конкретика со всеми ее противоречиями. Вот почему автор данной статьи предлагает познакомиться с позицией К.Симонова, одного из основных участников этих событий – главного редактора «Нового мира» (1956 г.), которая была изложена им лично в его открытом письме немецкому писателю Альфреду Андершу[365]: «
