Прометей № 1 полностью

И вот еще один вопрос: а принял бы сам Пастернак культовое отношение к своему «Доктору Живаго»? «Цель творчества – самоотдача, а не шумиха, не успех»[400] – зная эти строки поэта, думаю, что догадаться о возможном ответе нетрудно.

А вот каким было отношение к культовым канонам у другого поэта – Маяковского, который на этот счет имел четкую позицию: «Самую, ни в чем неповинную, старую поэзию, конечно, трогали мало. Ей попадало только, если старые ретивые защитники старья прятались от нового искусства за памятниковые зады. Наоборот – снимая, громя и ворочая памятниками, мы показывали читателям Великих с совершенно неизвестной, неизученной стороны»[401].

Но вернемся к «высокому культу», с которым все-таки стоит разобраться, а это, значит, разобраться с тем, чем определяется принцип именно такого подбора культовых авторов, и культом чего они в действительности являются?

Может быть, политика этого отбора продиктована заботой о литературном просвещении масс, но тогда почему за его пределами остается огромный список достойных писателей и поэтов советского периода? Например, такой достойнейший поэт, как М. Светлов, о котором М. Цветаева в 1926 году в одном из писем Б. Пастернаку писала следующее: «Передай Светлову (Молодая гвардия), что его Гренада – мой любимый – чуть не сказала: мой лучший стих за все эти годы…»[402]

Подчеркнем еще раз: вопрос не в том, почему состав культовых авторов именно таков, а почему никого более? И где имена, которые выражают другие художественные направления отечественной литературы XX века? Неужели не оказалось никого, достойных признания идеологов «высокого культа»?

Но в том-то все и дело, что не из идей культурного просвещения сформирован современный список культовых авторов. Их подбор продиктован прежде всего соображениями культовой политики, иначе, почему в передачах об этих великих художниках столь ничтожно мало говорится непосредственно уже о самом их творчестве. Или об этом уже все сказано? А если об этом и говорится, то главным образом в связи с проблемой конфликта художника и власти. А вот с этим уже не поспоришь. Действительно, если посмотреть на вышеприведенный список культовых авторов (Ахматова, Булгаков, Пастернак, Мандельштам, Бродский, Гумилев), то с первого взгляда кажется, что помимо искусства всех их объединяет еще и та личная трагедия, которую пережил каждый из них в отношениях с советской властью.

Но принимая эту сторону противоречий советской реальности, в то же время нельзя свести всю эту проблему к известному пропагандистскому клише: злодеи-большевики по своей личной прихоти сделали революцию только для того, чтобы уничтожить интеллигенцию как культурную и этическую элиту российского генофонда, а вместе с ней – церкви и культуру. Одним словом, все то, без чего Россия в итоге так и не смогла стать достойной частью цивилизованного Запада. В любом случае, если бы не эта ужасная революция, то, где бы мы сейчас были! Кстати, действительно, а где и кем мы бы к этому времени были? Думаю, что ответ истории был бы не столь оптимистичным, как бы этого им не хотелось.

Вопрос трагедийности бытия художника в советской системе для идеологов «высокого культа» важен не сам по себе, а лишь в связи с утверждением идеи социализма как мирового зла. Но в этом случае хочется уточнить: зло как социализм или социализм как одно из мировых зол? Если имеется в виду последнее, то тогда почему, поднимая вопрос о трагедийности бытия художника, они в тоже время не говорят о других формах этого зла, например, фашизме или религиозном мракобесии, или бичуемом Соросом рыночном фундаментализме, который, по его мнению, является главной современной угрозой «открытому обществу»? А ведь оснований для беспокойства по поводу бытия художника в мире тотального отчуждения, казалось бы, достаточно.

Но идеологов «высокого культа» другие формы мирового зла мало, если не сказать, вовсе не интересуют, ибо единственным (не просто главным из других) мировым злом для них является даже не национализм, и не фашизм, и не рыночный фундаментализм, а именно и исключительно социализм, с которым как раз и надо бороться, используя, в том числе, и авторитеты великих поэтов. А почему бы и нет?