Доктор Лейла Шах оказалась миниатюрной женщиной неопределенного возраста с проницательными темными глазами и коротко стрижеными седыми волосами. Возраст был действительно неопределим — она могла быть и тридцати, и шестидесяти лет. Время оставило на ней странные следы, словно старение шло неравномерно. Она сидела за рабочим столом, окруженным голографическими дисплеями, и что-то быстро печатала на клавиатуре. Её пальцы двигались с нечеловеческой скоростью — минимум 400 слов в минуту. Модификация или природный дар?
— Входите, господин Ливерс, — сказала она, не поднимая глаз от дисплеев. — Вероника, вы можете идти. Я пришлю его к вам, когда мы закончим. Если он будет в состоянии продолжать после нашего разговора.
Вероника кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Мартин остался наедине с главой аналитического отдела.
Доктор Шах наконец подняла взгляд от работы и внимательно посмотрела на Мартина:
— Присаживайтесь, господин Ливерс. У нас много вопросов для обсуждения. И ответов, которые изменят ваше понимание реальности.
Мартин сел в предложенное кресло, чувствуя, как начинается новая глава его жизни — глава, полная тайн, загадок и, возможно, опасностей. Глава, из которой может не быть выхода. Но под всеми этими слоями неопределенности пульсировало знакомое чувство — интеллектуальное любопытство, жажда разгадать загадку, понять скрытую суть вещей.
Он был готов принять этот вызов, каким бы странным и пугающим он ни оказался.
Или думал, что готов. Но некоторые истины слишком велики для неподготовленного разума. Некоторые откровения ломают не только представления о мире, но и саму структуру личности.
Доктор Шах улыбнулась, словно читая его мысли:
— Не волнуйтесь, господин Ливерс. Мы будем двигаться постепенно. Человеческий разум удивительно адаптивен… если знать правильную скорость подачи информации.
— Я ознакомился с документами о системе «ПсихоСкан», — начал Мартин. — И хотел бы узнать больше о принципах ее работы.
Доктор Шах слегка улыбнулась — впервые Мартин увидел искреннюю улыбку в этих стенах:
— О, вы удивитесь, насколько глубоко кроличья нора в действительности, господин Ливерс. «ПсихоСкан» — это только верхушка айсберга. Очень маленькая верхушка очень большого айсберга. Айсберга, способного потопить не только ваш личный Титаник убеждений, но и весь флот человеческих иллюзий.
Она коснулась панели управления, и все голографические дисплеи погасли, кроме одного — центрального. На нем появилось трехмерное изображение человеческого мозга, пронизанное светящимися нитями разных цветов. Нити пульсировали, переплетались, образовывали узоры невероятной сложности. Это была не просто визуализация — это была карта чего-то живого.
— Давайте начнем с самого начала, — сказала доктор Шах. — С того, что мы на самом деле анализируем и корректируем. С вопроса, который вы боитесь задать: что делает человека человеком?
Она указала на светящиеся нити:
— Эти паттерны, господин Ливерс, и есть основа человеческой личности. Не просто мысли или эмоции — сама структура сознания. То, что делает человека… человеком. Или то, что создает иллюзию человечности в том, что человеком не является.
Мартин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Формулировка была слишком специфичной, слишком точной. Она говорила не о метафоре. Доктор Шах говорила так, будто они научились не просто анализировать психическое состояние, а буквально видеть и изменять основу личности.
— Вы говорите о чем-то вроде… картирования сознания? — спросил он осторожно. Хотя внутренний голос подсказывал, что речь идет о чем-то гораздо более фундаментальном.
— Намного больше, — доктор Шах подалась вперед, ее глаза блестели от возбуждения. Блеск фанатика или ученого на грани великого открытия? Грань была тонкой. — Мы не просто картируем. Мы читаем, интерпретируем и… когда необходимо… переписываем. Как редактируем код с багами. Только код — это личность, а баги — это воспоминания о том, кем ты являешься на самом деле.
Голографический мозг на дисплее вращался, демонстрируя паттерны связей.
— Представьте, что личность — это программный код, — продолжила доктор Шах. — Очень сложный, многослойный, самообучающийся код. Код, написанный на языке, который существовал до появления человечества. Иногда в этом коде возникают ошибки, конфликты, противоречия. Они накапливаются, усугубляются, и в конечном итоге система начинает давать сбои — от легких эмоциональных нарушений до полного краха личности. До момента, когда искусственная личность больше не может подавлять то, что скрыто под ней.
Мартин внимательно слушал, чувствуя смесь профессионального интереса и нарастающей тревоги. Каждое слово доктора Шах открывало новый уровень понимания — и новый уровень ужаса.
— Наша задача, — сказала доктор Шах, — выявлять эти ошибки на ранней стадии и корректировать их, прежде чем они приведут к деструкции. К прорыву истинной природы. К осознанию.
— Корректировать… каким образом? — спросил Мартин. Хотя часть его уже знала ответ и не хотела его слышать.