Кафе «Цифровой закат» находилось в нейтральном секторе города, далеко от Технологической площади и Центра. Нейтральный — интересное слово. Как будто город был разделен на зоны влияния невидимых сил. Это было популярное место среди программистов и технарей, шумное и многолюдное, где легко затеряться в толпе. Где белый шум человеческих голосов маскировал конфиденциальные разговоры. Где камеры наблюдения были старыми и половина не работала.
Кайрен ждал за столиком в дальнем углу, нервно постукивая пальцами по чашке с давно остывшим кофе. Ритм был странным — 3-1-4-1-5. Пи? Код? Или просто нервный тик? Когда он увидел входящего Мартина, его лицо просветлело. Но в глазах остались тени. Он узнал что-то. Что-то, что изменило его.
— Наконец-то! — воскликнул он, когда Мартин сел напротив. — Я уже начал думать, что тебя задержали в твоем загадочном Центре. Или что ты больше не вернешься. Не в прежнем виде.
— Просто долгий день, — Мартин устало улыбнулся. Устало — слабое слово. Он чувствовал себя постаревшим на годы за несколько часов. — Что ты нашел о Дорсете?
Кайрен огляделся по сторонам, затем наклонился ближе и понизил голос:
— Герберт Дорсет, 68 лет, бывший профессор философии в Центральном Университете. Специализация — эпистемология и философия сознания. Иронично. Ушел на пенсию пять лет назад. Жил один, жена умерла десять лет назад, детей нет. Идеальная жертва. Никто не будет искать. Никто не заметит подмены. Две недели назад попал в больницу с инсультом. Или с тем, что выглядело как инсульт. Первые симптомы дестабилизации часто имитируют обычные болезни.
Он достал из сумки планшет и показал Мартину фотографию пожилого мужчины с аккуратной седой бородой и проницательными глазами. Глаза были ключом. В них читался острый интеллект и что-то еще — подозрение? Понимание того, что мир не таков, каким кажется?
— Ничего необычного в его биографии, — продолжил Кайрен. — Уважаемый академик, автор нескольких книг по эпистемологии и философии сознания. «Природа реальности: введение в онтологию», «Проблема других сознаний», «Иллюзия непрерывности Я». До пенсии вел обычную жизнь преподавателя.
— А после пенсии? — спросил Мартин. Когда появилось время думать. Когда рутина перестала маскировать трещины в реальности.
— Вот тут становится интересно, — Кайрен пролистнул несколько экранов на планшете. — За последние пять лет Дорсет проводил какие-то исследования. Неофициально, без академической поддержки. Одержимо. Маниакально. Как человек, увидевший истину и не способный молчать. Что-то связанное с… — он поднял глаза на Мартина, — природой реальности и коллективной памятью.
Кайрен показал еще одно изображение — страницу из какой-то рукописи с заголовком «К вопросу о подлинности реальности: исследование аномалий в коллективной памяти человечества». Почерк был мелким, торопливым, словно автор боялся не успеть записать все до того, как…
— Зои нашла это в архивах университета. Дорсет пытался опубликовать эту работу два года назад, но получил отказ от всех научных журналов. Конечно. Система защищает себя. Слишком спекулятивно, недостаточно доказательств, противоречит общепринятым фактам — такова была основная критика. Противоречит не фактам, а версии фактов. Официальной. Единственно разрешенной.
Мартин просмотрел несколько абзацев текста. Дорсет писал о странных несоответствиях в исторических записях, о «коллективных ложных воспоминаниях», о возможности того, что «некая сила систематически переписывает не только индивидуальные воспоминания, но и всю историческую реальность». Он был так близок к истине. Фатально близок.
— Звучит как классическая теория заговора, — заметил Мартин. — Но учитывая то, что я видел сегодня… Теория заговора — это просто заговор, который еще не доказан. Или который слишком хорошо скрыт.
Он кратко рассказал Кайрену о процедуре синхронизации, о промтах, о технологии изменения воспоминаний. С каждым словом лицо Кайрена становилось все бледнее. Мир рушился на его глазах.
— Ты шутишь, — Кайрен побледнел. — Они действительно могут… переписывать воспоминания людей? Менять их личность? Убивать их, оставляя тела живыми?
— Я сам видел, — подтвердил Мартин. Видел и не могу развидеть. Знание, которое нельзя забыть. — И они делают это регулярно, с людьми, у которых наблюдается «нестабильность промта».
— А что определяет эту нестабильность? — спросил Кайрен. Рука, держащая чашку, слегка дрожала. — Как они выбирают, кого «синхронизировать»?
— Не уверен, — признался Мартин. — Но из того, что я слышал, похоже, это происходит, когда люди начинают замечать несоответствия в реальности или формировать «бредовые» идеи о том, что мир ненастоящий. Когда начинают думать. Когда начинают быть людьми.
— Как Дорсет, — пробормотал Кайрен. — Он изучал «аномалии в коллективной памяти», писал о «переписанной реальности»… и внезапно превратился в «желе», как ты говоришь. В предупреждение для других. В пример того, что происходит с теми, кто копает слишком глубоко.
Мартин кивнул: