— Да бомж какой-то. Его специально подговорили ответить «нет». Он же не знал, что его убьют.
— И этим бандитам ничего не было?
— Так отчего бандиты? — раздраженно спросил Бельский, — нормальные люди!
Почему им должно что-то быть? Живут не хуже других, ездят на черных «мерседесах» и любят самых красивых девушек! А теперь выпьем, чтоб ты жил, как они!
Они выпили, и Бельский попытался налить еще один стакан, но бутылка с коньяком была уже пуста. Опустела и литровая бутыля водки.
— О черт! — сказал Бельский, — официант, еще водки!
— За мой счет, — поспешно добавил Джек.
— Нет, за мой.
— Слушай, у меня в номере есть водка. Совершенно потрясающая водка. Я должен показать тебе эту водку Пошли?
— Пошли.
Джек встал и тут же упал обратно.
Бельский помог ему подняться.
— Я сам, — сказал Джек.
— Сам, сам, — успокоил американца Бельский. Джек висел у него на плече, и так как он был немного длиннее Бельского, ноги его волочились по полу двумя макаронинами.
Они вышли в коридор. Пацаны Бельского образовали правильное каре, защищая Степана от потенциального киллера, но Джек был слишком пьян, чтобы это заметить.
На полпути к лифту Джек неожиданно запел:
«Боже спаси Америку». Бельский принялся подтягивать. Мимо проходил какой-то француз. Француз сделал портье замечание на французском.
— Как вы позволяете такое! — спросил француз. Портье внимательно вгляделся в поющих и ответил:
— Этому — можно.
— Американцам все можно! — возмутился француз.
Джек и Бельский поднялись наверх, и Джек долго пытался попасть магнитной карточкой в щелку под ручкой. Один из охранников Бельского достал из штанов другую карточку и открыл замок. Джек был слишком пьян, чтобы удивиться этому обстоятельству.
— Ух ты какой класс! — сказал Бельский, входя, — ты смотри, Миш, у них даже фрукты на халяву! Да, на зарплату пилота так не проживешь.
— Вот… еще водка… — Джек наклонился, но не удержал равновесия и растянулся на медвежьей шкуре, брошенной на пол перед баром. Бельский отворил холодильник и достал водку. Джек, сидя на шкуре, скрутил с водки крышечку и хлебнул. Бельский взял у него из рук бутылку. Джек прислонил голову к бару и закрыл глаза. Через секунду Майя услышала его храп. Это было удивительно: никогда Майя не помнила, чтобы Джек храпел.
Бельский поставил бутылку на стол и повернулся к Майе. Свита его дематериализовалась в коридор. Майя вгляделась в глаза Бельского и, к ужасу своему, поняла, что тот практически трезв.
— Спокойной ночи, — сказал Бельский. И, прежде чем Майя успела ответить, дверь за ним захлопнулась. Майя подождала минуту, потом другую. Джек храпел на медвежьей шкуре. В дверь осторожно постучали.
Сердце Майи заплескалось в груди. Она рывком отворила дверь, но Бельского там не было. На пороге стоял очень коротко стриженый молодой парень в черной куртке.
— Степан Дмитриевич просил вам сказать, чтоб вы ничего не говорили о нем вашему спутнику, — сказал парень. — Степан Дмитриевич сказал, что ему было бы очень неприятно, если б сын американского сенатора узнал о его роли в финансировании авиаразработок.
И дверь снова захлопнулась.
Джек продрал глаза к половине первого. Он сидел в постели над утренним кофе, опухший и несчастный, когда в номер постучался портье.
— Господин Галлахер, — сказал он, — вы договаривались вчера о поездке в Жуковское. Там военные прислали за вами машину, водитель ждет в лобби.
Джек со стоном взялся за голову.
Машина, которую прислал за ними Степан, была разбитая «волга» с военными номерами. Водитель был пожилой и степенный мужик лет пятидесяти; у него были русые волосы и честный нос картошкой, и Майя бы очень удивилась, если б узнала, что этот пятидесятилетний мужик, бывший майор спецназа, имеет на своей совести пять гражданских трупов.
Когда они приехали на летное поле, Бельский был в воздухе. Два «двадцать девятых» МиГа кружили над ближним леском, — самолет Бельского был ведомый, а ведущим был Николай Свисский, один из летчиков-испытателей ОКБ «Русское небо».
Разбитая «волга» довезла их до распахнутого ангара. Из ангара тянуло машинным маслом и керосином, и прямо у ворот двое ребят накрывали раскладной столик: мокрые бока красных помидоров ослепительно сияли на солнышке, крупно нарезанные огурцы прятались в свежей зелени, и Майя с тревогой заметила посереди всего этого великолепия литровую бутылю с водкой.
Кто— то тронул Майю за плечо. Она обернулась и увидела блондина, лет тридцати, с карими глазами, серьезно смотревшими из-за стекол больших очков, и неожиданно накачанными мускулами.
— Яша, — сказал блондин, — Яша Ященко, генеральный конструктор ОКБ «Русское небо».
— А чем генеральный конструктор отличается от директора компании? — спросил Джек.
— Ничем. Просто в России с тридцатых годов такая традиция, что главный человек в КБ — это не директор, а конструктор.
Джек поглядел на Ященко очень пристально и тут же расправил плечи, словно собираясь меряться с ним силами.
