— Я… Я знающая! Ну… Я обладаю особыми умениями! И за них меня ценил риар Нероальдафе! А не за то, что делают в постели!
— И что за умения могут быть у девки?! — усмехнулся Данар.
— Я… я могу узнать, почему у тебя не рождается сын! — выпалила я.
Риар дрогнул лицом, помрачнел. И если все время нашей пикировки он скорее развлекался, то сейчас скулы заострились, а в глазах разлилась злость. И я испугалась.
— Я могу узнать, чтобы ты исправил это, мой риар, — торопливо выдохнула я, нервничая. И с ясностью осознавая, что ни кочерга, ни даже меч не остановят снежного, если он захочет меня взять. Изменить его намерения может лишь действительно веская причина. «Женщина должна течь, как вода», — прозвучало в моей голове.
Поэтому свое оружие я отбросила, раскрыла ладони, склонила голову.
— Я в твоей власти, мой риар, — так, голос тихий, но твердый. И мышцы расслаблены. Покорность, Лив, демонстрируй лишь ее… — И осознаю это. Я благодарна риару Аурольхолла за жизнь, что он подарил мне. И хочу отблагодарить. Вот только в постели я неумела, а мое тело обезображено шрамами. Зачем тебе такая дева? У тебя наверняка много тех, что гораздо красивее и белее меня! Но если ты позволишь, я найду причину и выясню, отчего у тебя не рождается наследник! Позволь мне сделать это!
— Покажи, — скрипуче приказал мужчина. — Покажи свое тело. Докажи, что не врешь хотя бы здесь.
Я стиснула зубы, но заставила себя расслабиться. И решительно дернула завязки платья, стянула ткань с плеч вместе с нижней рубахой. Застыла, пытаясь не ежиться под внимательным мужским взглядом.
Снежный мягко приблизился, тронул пальцем рубец под грудью.
— Я слышал, что риар Нероальдафе хуже дикого зверя, но не знал, что настолько.
Задержал палец. Я затаила дыхание.
— Хорошо, чужачка, — тяжело бросил мужчина. — Пока я тебя не трону. Но уже к полнолунию ты должна сказать мне, что сделать для рождения наследника Аурольхолла. Тебя переведут в другие покои и дадут все, что ты попросишь.
Развернувшись, Данар покинул комнаты.
Я же со вздохом облегчения снова натянула платье и усмехнулась. Кто бы мог подумать, что мои шрамы мне однажды пригодятся!
— Где она?
Ирвин отложил топор, который натирал, и поднялся. Сверр остановился в дверях его комнаты. Смотрел спокойно, да только а-тэм слишком хорошо знал своего риара.
— О чем ты?
Сверр сделал несколько неслышных шагов.
— Я сейчас спрошу, а ты ответишь, Ирвин, — с угрожающей мягкостью произнес ильх. — Просто ответишь. Итак. Где она?
А-тэм покосился в сторону топора. Выдохнул.
— В водах фьордов.
Риар прищурился.
— Врешь.
— Правда, — твердо произнес светловолосый хёгг. — Она меняла тебя. Туманила твой разум. Я выполнил то, что должен сделать а-тэм. Утащил чужачку на дно к рыбам. Помог тебе сделать то, на что у тебя не хватало сил!
Тяжелый удар кулаком отбросил Ирвина к стене. Он вскочил, стер тыльной стороной ладони кровь с губы, оскалился.
— Как ты посмел? — прошипел Сверр. И снова ударил — по-настоящему, сильно. И не будь на шее Ирвина кольца Горлохума — не поднялся бы. Но а-тэм снова встал, подхватил боевой топор.
— Я сделал то, что должен! — упрямо повторил он. — Больше чужачка тебя не потревожит! Ты свободен от нее!
Сверр издал короткий низкий рык, блеснул в узком луче света обнаженный меч. Схлестнулся с топором. Мужчины рычали и бились, громя покои. От удара риара Ирвин рухнул на дверь дома, вывалился на мостовую. И зашипел, когда его накрыла темная тень. А-тэм не смог сдержать призыв хёгга. Чешуйчатый морской змей боднул головой обратившегося черного зверя, впился ядовитыми клыками. И два хёгга покатились, сцепившись, разбивая стены, снося крыши, выдирая друг из друга клочья. Жители Нероальдафе спешно разбегались, неслись в укрытие, стремясь спрятаться от ярости своих повелителей. Огромные когти царапали мостовую, с корнем выдирали деревца… Сверр сжал лапами извивающегося морского змея, приподнял, швырнул на камни… Но в этот момент тревожно забил на башне колокол, и огненный хёгг оставил Ирвина, взмыл вверх. И заревел, выпуская пламя.
А потом устремился к крепостной стене.
Морской дракон, шипя, помотал башкой, выплюнул ядовитую слюну, что прожгла дыру в стене дома. И пополз вслед за риаром. Частые удары с башни звучали гулко и тревожно, означая нападение.
Ярость внутри застилает глаза багровой пеленой. Трудно думать, дышать, жить… Хочется лишь убивать. А-тэма я разорвал бы на куски, если бы не нападение на Нероальдафе.
В этот раз — трое. Дикие хёгги, черные. Злобные и голодные, почуявшие теплые человеческие тела. Обычно диких хёггов отпугивают крепостные стены, статуи и мои метки, но эти трое решили поживиться…
И я обрадовался. Поднялся выше, за грань облаков. Черные тени скользили внизу, вытягивая длинные шеи. Я упал на того, что был мощнее других, вцепился клыками, отгрызая голову. От громогласного рева вздрогнули скалы. С наслаждением погрузил когти в живую плоть, разодрал… Пелена перед глазами исчезла, зрение стало ясным, четким. И желания — понятными. Убивать… Вгрызаться, рвать, жечь, выдирать мясо! Все, чтобы насытить мою ярость…
