— Мой а-тэм сегодня не в духе, Лив. Он слишком долго болтался в студеных водах фьорда и заморозил свой инстинкт опасности. Потому и злит меня.
— А как снять кольцо Горлохума? — задумалась я, рассматривая сплошной черный обруч на шее риара.
— Лишь одним способом, — оскалился Ирвин. — Вместе с головой. Но порой хёгги об этом забывают.
Он усмехнулся, словно в этом было что-то смешное.
— А почему хёгги теряют разум? И почему порой уходят и не возвращаются?
— Этот дар бывает слишком тяжелым, — равнодушно пояснил Сверр.
— Откуда они вообще взялись, кольца?
— Их выковали люди из камня, что нашли у Великого Горлохума. После того, как остыл извергающийся огонь и осыпался пепел, который несколько лет закрывал свет солнца. Пробудившийся Горлохум уничтожил тогда почти весь народ фьордов. Но тех, кто выжил, одарил даром слияния с хёггом.
Я задумчиво почесала нос. Обычно в мифах и легендах содержится часть правды, но вот какую искать здесь? Про извержение вулкана известно и Конфедерации. Это исторический факт. Огромная территория оказалась залита лавой и засыпана вулканическим пеплом. Море кипело и заливало фьорды, горы сдвинулись со своих мест. А после появился туман, отрезавший фьорды от остальной земли. Но кольца? По виду материал похож на обсидиан. И я помню, что прикасаться к этому странному украшению нельзя. Интересно, из чего они сделаны? И как надеваются?
От загадок ильхов у меня кружилась голова.
— Ешь, Лив, — коротко приказал Сверр. — У тебя в животе урчит, словно у голодной кошки.
Он усмехнулся, я решила последовать совету и с радостью наполнила свою тарелку. Мелочиться не стала, и скоро передо мной выросла горка из мяса, овощей, сыров и всевозможных закусок. Подхватив золотую ложку, я с радостью на все это набросилась.
Сверр рассмеялся, а я не сразу поняла, что женский стол глазеет на меня почти с ужасом. Ну еще бы, на тарелках этих прелестниц красовались крохотные кусочки, которыми можно накормить лишь мышь!
— У твоей пленницы хороший аппетит, мой риар, — ехидно прокомментировал Ирвин. — Много сил потратила?
— Очень, — проглотив восхитительное жаркое, отозвалась я.
— Мы почувствовали, — хмыкнул Ирвин. — Зов Сверра, кажется, ощутили и за морем. Не зря Нероальдафе… поражен.
— Поражен? — не поняла я.
— Да. Такую страсть принято дарить в первую ночь жене, а не пленнице!
— Хватит, Ирвин.
— Почему? Спорим, антрополог Оливия Орвей жаждет узнать о наших традициях? — сузил глаза а-тэм. — Ведь хочешь?
Я подняла вышитую льняную салфетку, промокнула губы.
— Я буду рада узнать обычаи Нероальдафе. Ведь это уже почти мой дом.
И любезно улыбнулась разозленному ильху.
— Я сам расскажу тебе, Оливия, — спокойно произнес риар. — Мой а-тэм так отчаянно намекает, что я боюсь — подавится. — Сверр сделал глоток вина из массивного кубка. — Ирвин говорит о том, что пленницы не могут стать женами риаров. Никогда. И самый сильный зов по традиции дарится той, что вступает на законное брачное ложе. — Он помолчал, вертя в руке кубок. — И еще, что у меня есть невеста. Свадьба состоится весной.
Я подавилась куском мяса, закашлялась. Отпила вина, ощущая, как темнеет в глазах. Сжала зубы.
— Вот как. Свадьба, значит.
— Прекрасная дочь черного хёгга из Ровенгарда, — кивнул довольный Ирвин. — О ее красоте ходят легенды. А отказ от невесты грозит фьордам войной, да и кто в здравом уме откажется от такой девы?
— Ирвин, тебе лучше заткнуться, — тихо, но угрожающе произнес риар, и его побратим осекся.
— Ешь, лильган, — посмотрел Сверр в мою сторону. — Мне нравится твой аппетит.
Я качнула головой и посмотрела в свою тарелку. Почему мое настроение испортилось? Я ведь все понимала, я действительно чужачка. И сама не планирую прожить свою жизнь в Нероальдафе. Конечно, нет. Я даже мысли такой не допускала. Все это лишь исследование чужого мира и материал для моей научной работы.
Тогда почему стало так больно? От одной только мысли, что закончится зима и Сверр возьмет в жены неизвестную мне красавицу? И для нее будет его зов, его страсть, его нежность… И поцелуи, которым он учится со мной, и новые ласки… все будет для другой. А я останусь лишь чужачкой, игрушкой, забавной пленницей. Проклятой ручкой с золотым колпачком, которую дракон присвоил, а потом забыл.
Во рту стало горько, горло сдавило… а я ведь понимала опасность. Знала, что не получится остаться безучастной, не поддаться магии этого мужчины. И нельзя врать самой себе. Это перестало быть исследованием в тот момент, когда я открыла глаза в племени и увидела сидящего на корточках Сверра. С ним все было слишком остро, горячо и по-настоящему, чтобы остаться просто научной работой! Это то, что стало моей жизнью. Настоящей жизнью.
Сжала под столом кулаки и вдруг осознала, что риар смотрит на меня. Остро, внимательно.
— Попробуй вино, — сказал Сверр, протягивая мне свой кубок. — Его варят с можжевельником, кедровыми орехами, медом и сухими травами. Мы верим, что оно способно исцелять и тело, и душу.
