Отражается светом вселенская мудрость эпох.
Не спеши, о дитя, покидать Беловодья[1] чертог,
То не слез жемчуга, а трава рукоплещет росе.
Этот благостный мир до сих пор все еще не готов
Тебя встретить достойно в своей непорочной красе.
Во взоре – томность и лукавство, надо
Не замечать – пусть будет взгляд наградой,
Чтоб всколыхнулись чувства на мгновенье.
Ты душу, как волну, красою пенишь,
Меня полюбишь и тогда оценишь,
Когда найдешь для сердца примененье.
Скоро час, как волочится ветер за юбкой,
Треплет волосы, мучит лацканы пиджака.
Он увлекся бы потускневшей от волн шлюпкой,
Да намял колесному транспорту в раз бока.
Грубый взгляд на действительность избавляет вещь
Соответствовать форме с содержимым, смотри:
Мост раскинут над Альмой, в речке плещется лещ,
Ты – зерцало иллюзий: ластик в руку – и три.
Бессребреница ива, ты ласкаешь
Листвой мой взор, торжественно пав ниц.
Уносит ветер перелетных птиц,
Сквозь помутненный воздух ощущаешь
Нелепость тишины в затихшем звуке.
Он миг назад еще коробил слух,
От крепи сил блаженствовал и пух,
Взмывал и лопнул на десятом круге.
Гляделись ветви – гибкие извивы
В размах воды – прозрачную слюду.
Мгновеньем каждым соков полноту
Превозносили листьев переливы.
Тянулось время, свернутое в образ,
Тугую гроздь разнообразных звезд
На полотно небес с трудом нанес
Эфира несговорчивый изограф.
К утру порывы стихли, жилки ивы
Набухли от сошедшей теплоты.
Заря за темью замела следы,
И первый луч застрял в прическе дивы.
Вздымаю выросшие крылья,
Долой ребячество мое!
О, сердца юного всесилье!
Его чутье!
Грешна ли? Может это ветер
Стучится веткою в окно?
Как жаль, что ты меня не встретил.
Предрешено.
Сквозь воплощенья – дни и ночи —
Длят расстоянье – пустота!
Невстреченная – сердцем хочет
Вкруг уст – уста!
Еще не знаешь ты, что летом
Меня пленил твой звонкий смех.
Я в Еву обращусь и в этом –
Твой смертный грех!
Вокруг твердят: стареть легко,
Ведь все прекрасное – вне тела!
Быть может, так. Страшней всего
Остаться в старости без дела.
Пока в движении кипишь,
Ты существуешь, время тоже.
Без действия – немая тишь,
И друг на друга дни похожи.
Из побуждений ты благих —
На улицу, где многолюдно,
Причастным стать к делам других.
Стареть легко. Быть старым – трудно!
Мы спелись, к счастью наш тандем
– договоренность двух натур.
Мне так нужна любовь, не всем
симпатизирует Амур.
Мне нужен друг, в часы земной
тоски – взросления попутчик —
предтеча смуты роковой:
усталый, выжженный, колючий.
Мне нужен взгляд на мир – мужской,
противоречащий, не к месту.
От рук твоих – ночной покой,
от губ – жар страсти бессловесной!
Я требую тебя всего!
Как губку, выжму, – без остатка.
Лишь так – часть сердца моего
твоею станет подзарядкой!
Пьянящим воздухом простора
Наполнит легкие Весна.
Цветенья негой, птичьим хором
Сотрет следы зимы она!
На горизонте полукольца
На гладь воды легли сиять.
От рандеву дождя и солнца
В коленках дрожи не унять!
На лицах – счастье без разбору —
И власть эмоций над умом!
Как будто жизнь предстала взору
Вдруг неразменным пятаком.
И символом свободы, цельно
Наполнилась мечтой своей.
Как парус в дали беспредельной,
Как певчий судеб – соловей!
И сердце чье, – к щекам прихлынув,
Кровь, – растревожит трепет уст,
Прорвет отчаянно плотину
Любви апофеозом чувств?!
Душистою веткой пачули,
Восторженно славящей Бахуса,
Изящная мачта почуяла
Волнение гордого паруса.
Под хлопанье крыльев перкалевых,
Стоическим реем вклиненная,
Она восславляла окалины
Дюралевой страсти влюбленного.
Пусть парус, над палубой реющий,
В горячечном гаме бессонницы,
Изглодан ветрами – вон три еще –
Встревоженных мачт, пенной конницей
Объятых и белыми хлопьями
До первых конвульсий затисканных.
И, может, плывущие кольями
Рангоутной рубленой истины,
В края, где страданьям русалочьим
Наступит конец, и на исповедь
Придет сущий Бог, они в салочки
С волнами сыграют неистово.
Есть в служении музе предел,
Час которого муки усилит.
Сколько нужно мишеней для стрел
Вдохновенья – сразить цель навылет?
На столе разлеглась кожура:
Золотого плода круговина.
Вот и краткость – таланта сестра,
Обвилась забытья пуповиной.
Вот и ливни апрелю грозят
На деревьях оставить свой росчерк.
Не слова в разнобой ценны – ряд
Пробудившихся в таинстве строчек.
Не цветки, лепестками роясь,
Опадают на землю, белея.
А стихи зарождаются, связь
Крепнет их, от любви столбенея.
В них и тающий в небе закат,
Русской речи, не попранной, отзвук.
Настоящий поэт – языкат,
Молвит стих и наполнит им воздух!
Как дети, в юной зелени берез,
Не замолкая, ждут сердца любви.
Ей имя – путеводная средь звезд.
Ей позывной среди частот – живи!
За чувство соревнующийся – лжец.
Не отвратить любовь, зарой топор!
Фиаско потерпевший в ней – мертвец,
Победный клич бросающий ей – вор!
Звучанью струн живителен душ сонм.
В рост человек! Творения венец!
Когда два сердца бьются в унисон:
