На всех прогулках, и продолжалось это месяц за месяцем, девочка искала своих прежних хозяев. Задрав голову, она сосредоточено всматривалась в проходящих мимо людей и жадно вдыхала воздух в надежде увидеть, почуять. Внимание хортой концентрировалось главным образом на коренастых мужчинах до сорока и невысоких полноватых женщинах до тридцати. Когда же она примечала детей, возраст которых подходил под начальные классы, глаза ее загорались ликующей радостью.
К таким людям она стремилась приблизиться, и мы шли у нее на поводу.
Но вот встреча, и на мордочке Дюны проступало разочарование: они были не теми, кого она помнила, продолжала любить и к которым мечтала вернуться.
Разочарование владело ею недолго, и она вновь и вновь вглядывалась и внюхивалась в окружающих с переполнявшей ее одержимостью.
Девочку волновали также легковые автомобили, но не все подряд, а только темных тонов. Если не забывать, как проворно и с пониманием дела Дюна заскочила в остановленное женой возле рынка такси, в былые времена она знавала поездки на машине.
Мое сердце в такие моменты прогулок сковывало ужасом – что если выбранные Дюной люди окажутся ее законными владельцами!? Что тогда?! Дюна, естественно, будет счастлива. Но будут ли счастливы те владельцы?.. А я? А жена, сын?
Мы уже не могли расстаться с нею. Однако не это было корнем вопроса – мы не могли доверить дальнейшую судьбу собаки тем, кто однажды уже собаку не уберег. Душа болела и противилась.
Нередко пытаясь домыслить, как Дюна - породистая, умная, послушная, красивая и обаятельная собака - оказалась без присмотра, одна на улице, мы находили объяснения.
В голове каждого вертелось по нескольку похожих версий, но суть их всех была единой: прежние владельцы девочкой не дорожили, или же не дорожили так, как дорожить ею следовало.
Она была достойна любви и обожания.
***
У Дюны отсутствовало клеймо, что не редкость среди аборигенных пород собак охотничьих кровей.
Но даже если бы оно было, никто из моей семьи не возжелал бы разыскивать по нему хозяина. В связи с уже указанной причиной: Дюной прежде не дорожили.
А раз так, вернись она к законным владельцам, с нею снова могла приключиться беспризорность.
Да и были бы рады те владельцы возвращению ставшей больною собаки, лечение которой могло занять годы? Лечили бы они ее, как мы? Не жалея сил и средств? Ответ содержал в себе больше отрицания, чем сомнения.
Мы же за Дюну дрожали. Она не просто пришлась нам ко двору. Она не просто скрасила семейную жизнь и облегчила боль по покинувшим нас псовым. Дюна запала в наши сердца.
В первый же день жена сказала: “Своих уберечь не удалось, но эту девочку спасем!”
***
Какой, скажите, человек не желал стать вершителем доброго дела?! Пусть даже однажды. Единственный раз. Но искренне и страстно. Всем сердцем - сострадающим, разрывающимся, жаждущим искоренить несправедливость.
Пренебрегая косыми взглядами. Отметая принятые условности и созданные ими барьеры.
Дела по-настоящему доброго, то есть требующего самоотдачи и самопожертвования, невыгодного, безвозмездного - душевного.
Какой не желал – тот не достоин считать себя человеком.
Кто-то не отважился, у кого-то не получилось, кому-то оказалось не по возможностям. Но тот, кто даже не желал, - не Человек.
***
Нами допускалась слабая вероятность, что Дюну у владельцев выкрали, и она попала на улицу, сбежав от похитителей. Допуская эту вероятность, мы оповестили всех знакомых борзятников о найденной нами хортой. Скрепя сердце. А жена даже сходила в областное общество охотников и рыболовов, чтобы ознакомиться там с информацией на доске объявлений, где по разным важным поводам вывешивали объявления владельцы собак. В объявлениях говорилось о покупке-продаже щенков, покупке-продаже собак взрослых и о розыске собак потерявшихся.
Уходила жена туда утирающей слезы и несчастной, а возвратилась с глазами сухими и счастливая. Хортая никем не разыскивалась.
Счастье жены сделалось счастьем семьи и стало полниться временем, которое не приносило известий, что наша Дюна нужна кому-либо еще.
На всякий случай – когда бы прежний хозяин все-таки нашелся, - чтобы обезопасить будущее собаки, жена приняла решение, что за так Дюну не отдаст. Сначала получит доказательства любви, важнейшим из которых, по ее твердому убеждению, должно будет стать обращение прежнего хозяина в суд с истребованием собаки из нашего владения. Если, полагала жена – и мы с сыном были с нею согласны, - прежний хозяин не поскупится на судебные расходы, Дюной он действительно дорожит, а следовательно, не пожалеет денег и на долгосрочное лечение, в котором нуждалась девочка. Тогда, выступая в суде в качестве ответчика, жена иск признает.
На том мы и успокоились.
***
