– Если бы мне давали доллар каждый раз, как кто-то грозился расправиться со мной, я бы уже давно разбогател и ушел с этой дрянной казенной службы, детка. – Майкл оперся на стенку лифта, сдвинув федору на глаза, и вытащил из кармана пачку сигарет, задумчиво вертя ее в руке. – Я ведь могу пристегнуть тебя к себе и даже припугнуть пушкой, но давай без всего этого дерьма. У меня и так была слишком тяжелая смена.
– Ебаный дурдом, – выдохнула Патти, медленно сползая по стенке вниз.
Фассбендер тут же одним прыжком сократил между ними расстояние и, поднимая ее на ноги, прошептал:
– Я же попросил без фокусов, детка. А то ведь мне придется обыскать тебя или…
Его руки скользнули вдоль бедер девушки, сильнее прижимая ее к себе.
– …даже наказать.
Мягкий поцелуй коснулся ее оголенной шеи, а пальцы мужчины задержались на кружеве чулок.
– Все равно никто не узнает, что… Черт, – выругался Майкл, когда двери лифта открылись, выпуская их в полутемную квартиру Патриции.
Девушка тщетно пыталась рассмотреть, насколько ужасными оказались изменения. В приглушенном свете не было видно ни картин на стенах, ни ее любимого светлого дивана, за который мистер будущий сенатор отвалил крупную сумму в одной из антикварных лавок Мэйна, ничего, только смутные силуэты каких-то кресел. И ее гостей. Робби с Томом, Шенн и Джей. Который сверлил ее испытующим взглядом.
– Твою мать, Уильямс, что это за Аркхэм? – спросила Бэйтман, разглядывая очаровательную рубашку Лето в сердечко в сочетании с кожаными штанами.
– Это не Аркхэм, это Сан-Квентин, Бэйтман, – тут же нашелся с ответом Джаред, который меньше всего на свете хотел, чтобы его фамилия была Уильямс.
Как только загорелся экран проектора и Патриция увидела Джонни Кэша, который приветствовал заключенных Сан-Квентина, сидящих в первом ряду, теплым, почти дружеским рукопожатием, она издала какой-то удивленно-восторженный стон и улыбнулась.
Робин, которая сидела сзади, наклонилась к подруге и шепнула ей на ухо, посмеиваясь:
– Считай, что все это официальное окончание срока твоего заключения в тюрьме Санта-Моники…
– Знаешь, в твоей квартире не настолько плохо, – через плечо бросила Патриция, – но иногда…
В этот момент Робби шлепнула ее по спине и обиженно пробормотала:
– Смотри, договоришься! Попрошу Майкла не снимать с тебя наручники.
– Придется освободить ей руки, – Джей опустился на стул рядом с Бэйтман и помахал перед ее носом бокалом с благородным напитком цвета чистого янтаря. – Я принес тебе выпить…
Последние три слова Лето произнес так, словно говорил: снимай трусики, я знаю, они уже насквозь промокли.
– Все, заткнитесь, это моя любимая «I Walk The Line»! – Уильямс откинулась на спинку своего стула и принялась тихонько подпевать Джонни Кэшу, который был чертовски неотразим на экране в своем привычном черном костюме.
Фассбендер изрядно увлекся концертом или своей ролью плохого шерифа, во всяком случае, он не собирался снимать с Бэйтман наручники, пока Патти не толкнула его в плечо и умоляюще не посмотрела в блестящие от выпитого за вечер глаза актера.
– Надеюсь, ты оценишь мою доброту и будешь столь же добра ко мне.
Щелкнув, наручники упали Патриции на колени. Майкл притянул девушку к себе за подбородок и поцеловал гораздо глубже, чем она того ожидала.
Младший Лето громко кашлянул, заставив любовников оторваться друг от друга.
– Держи свой виски, – Джаред вручил Патти стакан, который до сих пор держал в своих ладонях и, вытянув вперед ноги, сложил руки на груди. Просидев так несколько минут, он встал со своего места и пересел назад к Робби и Шеннону.
Вздохнув, Патриция сделала несколько глотков виски и, почувствовав желанное тепло, которое теперь разливалось по ее телу, уставилась в экран. Она так любила Джонни Кэша, что просто не могла позволить мыслям, которые раздирали ее изнутри на бессчетное количество частей, испортить свидание с дорогим сердцу музыкантом. Забавно, что именно сейчас, когда Майкл сидит рядом и поглаживает ее колено, а Джаред, явно обиженный, о чем-то тихо треплется с Робин сзади, она вспоминает о том, как Джек Уайт выслушивал ее восторженные похвалы творчеству Джонни с абсолютным «похер фейсом». Всегда. Но это, кажется, было уже очень давно. Патти сделала еще глоток из своего стакана и закусила нижнюю губу. Эта вечеринка могла бы стать идеальной. Да, определенно, могла бы… Прижимаясь к Майклу теснее, Патти шепнула ему в шею:
– Блядские стулья!.. У меня уже все тело затекло!..
– Я сделаю тебе массаж, когда мы выгоним отсюда всех этих людей, – с усмешкой ответил Фассбендер, едва касаясь губами ее виска.
Тем временем Том, который продолжал активно напиваться, стоя возле проектора, почувствовал, как тонкие женские руки обвили его тело сзади.
– Черт возьми, ты?!. – оглядываясь на Робин, прошептал он удивленно. – Надоело общество Джареда?
– Ты так бесишь меня, Том, – девушка запустила ладони под черную рубашку мужчины. – Мне всегда казалось, что из нас двоих ревновать – моя фишка.
Перехватив руку Робин под своей рубашкой, Влашиха крепко сжал ее и тихо произнес:
