Патриция была совершенно другого мнения. Она желала, чтобы все дружно заткнулись, все, что случилось в Нью-Йорке, там и осталось, а комиксные аналогии отправились в тот самый ящик в углу шкафа, где они и должны были прозябать до того времени, когда ей будет кому отдать довольно специфическую подборку DC-шных мрачнячков.
Спасенная звонком, как в том глупом сериале начала девяностых. О чем и, самое главное, чем она думала? Она клятвенно обещала себе держаться от Джареда Лето на почтительном расстоянии, что было очень актуально, если учесть ее гребаные сны, которые буквально кричали о предстоящих неприятностях. И чем закончились эти клятвенные обещания? Поцелуи в метро никак не относятся к «почтительному расстоянию». Сорвало крышу, как гребаному подростку, хотя Патриция Бэйтман, взрослая и уравновешенная женщина, не должна была поощрять произошедшее.
А она не просто поощряла, она принимала в этом безобразии самое что ни на есть действенное участие. И если бы не звонок Дэйзи, которая слезно просила об изменении планов, то вечер закончился бы не у нее в мастерской, а в постели гостиничного номера. И это было бы уже полное фиаско, которое тоже через «и», но с «пэ» в начале и «цэ» в конце. Делать вид, что ничего не произошло, гораздо проще, когда дело касается поцелуев, а не секса. Особенно если переезд от этого самого любовника в другое полушарие не предвидится. Браво, Бэйтман, по-взрослому придумала выкрутиться из положения. Как на блядском Discovery, в любой непонятной ситуации притворись мертвой.
Патриция прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и едва сдержалась, чтобы не наградить себя любимую аплодисментами, но вовремя опомнилась, что подобная выходка выставит ее не в самом лучшем свете перед другими пассажирами. А им придется провести вместе еще некоторое время. И косые взгляды не очень-то способствуют релаксации.
Чертов Джаред Лето. Кто бы мог подумать, что его розовая шевелюра способна накликать столько проблем?! В наушниках протяжно прозвучало «imagine there’s no heaven» из некогда оптимистичной песни Джона Леннона, но в интерпретации APC представление о том, что нет ни рая, ни ада звучало как приговор всему человечеству. Кругом один сплошной тлен и безнадега.
Девушка растрепала волосы, сдавив виски ладонями, и беззвучно, по крайней мере, ей так показалось, простонала. Ей абсолютно не хотелось находиться на этом самолете, не хотелось видеть никого вокруг, даже совершенных незнакомцев, просто исчезнуть, желательно со всеми воспоминаниями о Нью-Йорке и чувствами, которые они вызывали.
– Плохой день? – поинтересовался мужчина из кресла напротив. Один из тех самых напыщенных аналитиков рынка.
Она с ленцой и неохотой обернулась на его голос чисто рефлекторно, вежливости в этом было ровно столько, сколько воздуха в вакууме. Разговаривать с кретинами в закрытом пространстве, из которого нет путей отступления, не было в ее правилах.
– Не самый приятный, – ответила Патти неопределенно, лишь бы крутой финансовый консультант в дорогом костюме отъебался.
– Мне кажется, вы просто устали, мисс…
– Бэйтман. Патриция Бэйтман, – подсказала она и улыбнулась в ответ.
Мужчина склонился к проходу, чтобы быть поближе к Патриции. Обычное смятение, которое охватывало людей, как только она представлялась, отсутствовало, что еще раз подтверждало очевидное: этот финансовый пустозвон из того сорта людей, которых она предпочитала бы видеть за бортом самолета… без парашюта. Он был привлекателен, но привлекательность его была того типа, когда хочется двинуть по его самодовольной роже, только он улыбается. И губы его растянулись в поистине ослепительной голливудской улыбке.
– Поэтому я и не работаю в самолете. Использую это время исключительно для себя. Если позволите, я бы дал вам один совет…
«Если он не касается того, как бы выгодно вложить деньги в какой-то айтишный стартап, то лучше не надо», – подумала Патти, но промолчала, что было воспринято как согласие.
– Вам просто необходим кто-то, кто бы этим вечером согрел вашу постель, – осмелел клиент, непривычный, видимо, к тому, что его предложения могут отклонить. – Самолет приземляется не очень поздно, так что мы еще вполне можем успеть в какое-то приличное место на ужин. Мой «мерседес» ждет меня прямо в аэропорту.
– Знаете, мистер… – Патриция немного замялась, проглотив вопрос о том, от рождения ли он такой мудак, или это одобрительное улюлюканье стаи вызывает обострение. – Все мои проблемы и головная боль как раз от одного такого субъекта, который пытался греть мою постель чаще, чем того требует мягкий климат Калифорнии.
Мистер дорогой костюм запнулся, переваривая отказ, в то время как его коллеги уже принялись ржать над неудачной попыткой собрата. А та самая вынужденная пребывать в их обществе дама отсалютовала ей бокалом и заметила:
– Лучше и не скажешь.
