Патриция усмехнулась, смахнув со щеки слезу. Интересно, что бы сейчас сказал Джаред, увидь он ее с потекшей тушью и смазанной красной помадой в обнимку с бутылкой какой-то сладкой греческой дряни, которую Макс презентовал ей в качестве запоздалого подарка на Новый год. Девушка отпила прямо из горла и поморщилась, хрипло рассмеявшись. С отсутствием дерьма в своей жизни она явно погорячилась. Это вино было просто дерьмищем. Чего и следовало ожидать от старшего Уильямса. Тот выбирал алкоголь по степени его воспламеняемости, а не по вкусовым качествам.
Пальцы предательски скользнули по сенсорному экрану телефона. Все еще слишком трезва, чтобы писать ему, говорить, выливать на него весь этот бред. Когда они в последний раз созванивались, Джей был рад, как дитя малое. Он шутил, смеялся и все носился с коварным планом заманить под ложным предлогом всю группу в студию, а там уже сказать, что они наконец-то начинают не только радовать соцсети записью альбома, а действительно писать новый материал. Сейчас, наверное, самое время пить шампанское и газировку, отмечая начало новой страницы творчества «марсиан», если, конечно, Лето до сих пор не изводил их чем-то вроде «а давайте еще один дубль». В любом случае, это время принадлежало музыке. А Патриции Бэйтман сейчас принадлежали пол-литра дерьма в винной бутылке и целая ночь без сна.
Ночь без сна. Ночь воспоминаний. Один на один с собственными страхами и сомнениями.
В какой-то момент она почти сорвалась позвонить Максу, как некогда. Уж он-то не увидит ничего нового в потоках туши и отсутствующем взгляде, он все и так знает. Слишком хорошо, чтобы опять взваливать на него свои глупые переживания, выхлестывать истерику и подавленные эмоции. Когда-то она убедила его в том, что достаточно взрослая, чтобы справляться без опеки старшего брата лучшей подруги. И тогда он предложил нечто большее, чем братские объятия. Но сейчас, когда во всю эту тухлую историю вляпалась и Робин, он припомнит свое обещание расквасить Джеку рожу. И ничем хорошим дело не закончится.
Она пообещала ему приглядеть за сестрой. Поговорить с ней. Поговорить, когда не можешь найти слов даже для себя самой.
Говорить.
Когда-то она сама считала, что им с Джеком нужно поговорить. Только вот, в конце концов, оказалось, что сказать ей было решительно нечего.
Пересечь полстраны ради мужчины. Да, тогда она способна была и на большую глупость. Если бы не вовремя подвернувшаяся курьерская доставка, она готова была промчать почти до самого Восточного побережья на старом, дышащем на ладан «камаро». Просто чтобы поговорить. Чтобы сделать его День благодарения особенным. Шесть часов в шумном эконом-классе со скачущими вокруг детьми, их галдящими родителями и несносными соседями, которые ели тошнотворно пахнущую еду. Тогда она зареклась летать куда-либо в праздники вообще. И нескоро нарушила свое обещание.
Уайт никогда не любил сюрпризов. Он планировал свою жизнь так, будто это был еще один его гребаный бизнес. Но Патти почему-то показалось, что ее сюрприз мог бы его порадовать. Если только правильно начать разговор, он обязательно…
– Джек, нам надо поговорить… Привет, Джек, я… – она все перебирала варианты и никак не могла решиться перейти дорогу. Сложно было сделать первый шаг, когда казавшийся идеальным план разваливался просто на глазах, даже не придя в действие.
Прохожие подозрительно посматривали на девушку, закутавшуюся в ветровку и бормочущую себе что-то под нос, точно городская сумасшедшая. Стоять так и дальше было нельзя, иначе кто-то точно вызвал бы копов, а просить Джека Уайта приехать в участок хоть и было эффектным появлением, но совершенно не тем, на которое она рассчитывала.
– Мистер Уайт сейчас в студии.
– Я подожду,– ответила Патриция. И откуда только взялась ее решительность? – И не буду беспокоить мистера Уайта, пока он не закончит.
Двери в студию были приоткрыты, и она не удержалась. Заглянула, чтобы посмотреть, как Джек работает. Сосредоточенный и серьезный, погруженный в музыку. Она играла достаточно громко, чтобы скрыть ее неуклюжее проникновение на запретную территорию. А в комнате было достаточно темно, чтобы присутствующие не смогли сразу заметить гостью.
Джек работал с Элисон. Хотя инициатива, скорее, исходила от Моссхарт. Она, не разрывая поцелуя, срывала с него рубашку. Ждать, пока он закончит, совершенно не хотелось.
Патриция осторожно выскользнула за дверь, как напакостивший ребенок. Чувство стыда буквально сжигало ее изнутри. Как она могла хоть на секунду поверить мужчине, который все никак не мог развестись со своей женой? Разве это не самый классический обман из всех возможных? Иллюзия, что когда-то он бросит ее ради тебя. Но Патти все равно мирилась с существованием другой женщины. Возможно, она способна была смириться с чем угодно большим, но не с Элисон Моссхарт. Жестокой сукой Моссхарт, которая не упускала случая задеть ее так больно, как это только возможно.
