– Слушай, ты свою ебанутую псевдофилософию прибереги для написания песен о настоящей любви! – резко поднявшись с кресла, Патриция взяла в руку свой телефон и подошла к окну. Немного поразмыслив, глядя на вечерние огни города, она набрала номер мужчины. Затаив дыхание, Бэйтман ждала, пока он ответит.
Крис потерял счет тому, сколько раз за сегодняшний вечер Патти пыталась вывести его из себя. И, надо признать, ей это почти удалось. Единственное, что сдерживало музыканта от того, чтобы послать хозяйку квартиры ко всем чертям и уйти, хлопнув дверью, – любовь Робин к этой самой хозяйке. И он совершенно не понимал, за что такая милая и добрая девушка, как Робби, могла уважать и ценить злобную суку Патрицию, которая насмехалась над каждой его фразой и постоянно пыталась уколоть как можно больнее. Он не сделал ровным счетом ничего плохого (ну, ладно, купил не те бургеры), а Бэйтман смотрела на него с такой ненавистью, будто в любой момент готова набросится и растерзать. Только за то, что его музыка, по ее мнению, – дерьмо, которого свет не видывал.
Но Крис знал, что если он уйдет сейчас, то Робин расстроится. Она сидела рядом и шепотом умоляла не обращать на подругу внимания. Да и он не хотел никуда уходить. Пока Уильямс была рядом, все остальное, действительно, становилось таким незначительным. Нежные пальчики Робби поглаживали его колено, он чувствовал тепло ее тела и аромат духов. Травка окончательно «прибила» к дивану, и сейчас, пожалуй, даже если бы он захотел встать и уйти, то не смог бы этого сделать. А он не хотел уходить. Не хотел уходить без Робин.
– Привет, это я… – сперва Крис решил, что у него начались глюки. Голос Патти звучал совершенно иначе. Подняв голову, он увидел, как девушка стоит у окна, прижав к уху смартфон, и переминается с ноги на ногу. – Я понимаю, сейчас уже довольно поздно, но… Бен, может быть, ты захочешь заехать ко мне? Мы здесь с Робин и Крисом устроили небольшую вечеринку, и если ты… Если ты приедешь, я буду очень рада. Я, правда, хочу тебя увидеть и извиниться за… За все.
Когда Патриция закончила разговор и отложила в сторону свой телефон, Крис все еще смотрел на нее так, словно увидел призрака. Смотрела и Робин. Только к Робин быстрее вернулась возможность разговаривать:
– Патти, ты с ним так говорила сейчас! – начала Уильямс. – С тобой вообще все нормально?..
Бэйтман почувствовала, как на щеках выступил румянец. Она пробормотала что-то невнятное и ушла в ванную. Хотелось ополоснуть лицо, которое моментально начало гореть.
«Он приедет. Он приедет. Он приедет!» – звучал в ее голове странный и вместе с тем полный радости голос.
Как только Патриция вышла из гостиной, Крис притянул Робин к себе еще ближе и прошептал, нежно касаясь губами ее щеки:
– Я не знал, что она бывает такой…
– Какой? – с улыбкой спросила Роббс, обнимая мужчину за плечи.
– Нормальной, – усмехнувшись, ответил музыкант.
Когда позвонила Патриция, Бен как раз проверял упакованные вещи и документы перед перелетом в Лондон. Его основательный подход ко всему, что бы он ни делал наконец нашел применение в новом масштабном проекте Warner Bros.: студия доверила ему немалый кусок работы по созданию кинематографической DCEU – и он собирался сделать все от него зависящее, чтобы в итоге они получили не просто продукт, который можно задвинуть фанатам, а нечто действительно весомое.
Кастинг для «Лиги справедливости», чтение сценария сольного фильма о Бэтмене, продюсерская работа и переговоры с инвесторами – все это до сих пор держало его в Лос-Анджелесе, не давая присоединиться к съемочной группе в Лондоне и детям. Дженнифер прилетела в Англию несколько недель назад и с тех пор каждый вечер звонила, спрашивая, когда он закончит все дела в США, будто бы это могло приблизить перелет. А в последнее время с новой силой вспыхнули толки в прессе о его новых отношениях. То, что, как он наделся, займет журналистов на несколько дней и еще раз подтвердит всю глупость циркулирующих о его личной жизни домыслов, переросло в катастрофу, катастрофу, Бен! Вещал его публицист после того, как в медиа прошел слушок о драке Аффлека и Лето. Точно так же говорила ему и Джен. И даже поверила во все эти домыслы о том, что Патриция всегда была где-то рядом, как только в их отношениях начался кризис, о том, что няня была лишь для отвода глаз прессы, о том, что он ей все это время врал. Но самое болезненное заключалось в том, что бывшая жена виртуозно приплетала в разговор его дочерей, которые были уже достаточно взрослыми, чтобы понимать все, что говорят в газетах и по ТВ об их папочке.
