Мартин притянул ее к себе и с жадностью поцеловал в губы. У Робин по коже пробежали мурашки. Развязав свой тонкий шелковый халат, она сбросила его на пол, оставшись полностью обнаженной.
– Это все только твое, – проводя руками по своей груди и бедрам, шептала Уильямс. – Не нужно ревновать…
Но он ревновал. И даже после того как Робин уснула, прижавшись к нему всем телом, Крис еще долго не мог заснуть. Он постоянно вспоминал, с каким плотоядным выражением лица наблюдал за Робби ее собеседник с вечеринки. И как быстро он поспешил уйти, едва заметил его самого. А его девочка… Крис нежно коснулся пальцами щеки спящей возлюбленной. Она выглядела такой испуганной.
Музыкант вздохнул и подтянул одеяло, которое сползло с плеча Робин. После Парижа все будет иначе. И их ребенок… У них будет ребенок. Любуясь ее лицом, на котором причудливо мерцали ночные тени, Крис чувствовал, что готов закричать. Ему хотелось кричать. Внутри у него все горело. Эти чувства, он будто впервые действительно чувствовал. Рядом с ней.
Мысли и секунды. Все складывалось в минуты. Ночь.
Осторожно поднявшись с кровати, Крис вышел из спальни и плотно закрыл дверь. На столике в гостиной валялись какие-то бумаги. Сгребая их, мужчина начал записывать все, что ему так хотелось сказать ей. Эта песня должна была стать только ее.
Робин и правда прислала Максу СМС с адресом Скайлер. Только случилось это ближе к вечеру следующего дня в Лос-Анджелесе, после их телефонного разговора, что с разницей во времени означало – Роббс отправила сообщение из Лондона в полдень.
К тому моменту Уильямс уже успел скурить пару косячков, выпить несколько бутылок пива и в очередной раз принял попытку разобраться с фотографиями и пленками, которые были отсняты еще два года назад. В то время он увлекся идеей фотографирования людей не совсем обычных. Снимал инвалидов, некогда отмеченных печатью смерти бывших военных, откровенных уродов с перекошенными лицами. Сейчас Уильямс уже и не помнил, зачем снимал всех этих людей. Наверное, таким образом он пытался противостоять идеальной красоте глянца, тем женщинам, которых каждый день фотографировал по долгу службы.
Давно пора было организовать выставку. И некоторые из его работ были действительно впечатляющими. Но чего-то не хватало. Как и всегда, ему нужна была своеобразная «вишенка на торте». Именно поэтому мужчина сидел на полу посреди кучи фотографий и пытался понять, что именно может стать этой самой «вишенкой». Тело его было слишком легким. Марихуана делала свое дело. Макса клонило в сон.
Услышав, как где-то рядом звякнул его телефон, оповещая о новом сообщении, фотограф поднялся на ноги и, пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение, потянулся и передернул плечами.
Прочитав сообщение от сестры, он сначала хотел послать всю эту затею с поездкой к Иендо куда подальше и завалиться спать. Но что-то, какой-то природный интерес подтолкнул Уильямса к выходу. Набросив на плечи косуху, Макс спрятал покрасневшие от травки глаза за очками и взял ключи от мотоцикла.
Осознание того, насколько нелепо он выглядит в темных очках в вечерних сумерках, пришло почти сразу, как мужчина вышел на улицу. А вот понимание того, зачем ему вообще ехать к Иендо, так и не приходило. Но, оставаясь дома, Макс рисковал накуриться до того состояния, когда даже наркота не спасает от щемящего в груди чувства тоски.
Спустя полчаса Макс поднимался в квартиру Скай. После поездки на своем любимом «харлее» он чувствовал себя значительно бодрее. Было даже немного волнительно стоять вот так возле дверей ее квартиры и ждать, пока Скайлер откроет. Или не откроет. Ее же попросту может не оказаться дома. Лоб Макса покрылся испариной.
Когда дверь перед ним резко распахнулась, а на пороге возникла Иендо с неоново-розовыми волосами, которые крупными волнами спадали на плечи, мужчине на несколько секунд показалось, что у него начались галлюцинации. Слишком ярко. Точно прямо в глаза ударил малиновый луч света. Макс не придумал ничего другого, как надеть очки.
– Ты что тут делаешь? – пытаясь скрыть удивление на грани шока, осведомилась девушка.
– Иендо, ты веришь в то, что бывают вещие сны? – совершенно серьезно спросил Уильямс, проходя внутрь. Он попросту отодвинул Скай, будто заходил к себе домой.
Уставившись на Макса, девушка скорчила злобную гримаску и сложила руки на груди.
– Ты пьян, Уильямс? Пьян или обдолбался?
– Я просто ослеплен твоей красотой, – улыбаясь, ответил Макс. Он обернулся и подошел ближе, разглядывая Скайлер из-под очков. Шаг и еще шаг. Ему казалось, что от девушки пахнет мятой.
Иендо закрыла дверь и прижалась к ней спиной.
– Скучала по мне?.. – хриплый шепот Макса запутался в ее волосах точно так же, как сама Скай запуталась в своих чувствах к этому мужчине. Ей хотелось немедля более ни секунды прижаться к его губам, ощутить их вкус, пропитанный дымом марихуаны. Она жаждала, чтобы его ладони блуждали по ее телу, как тогда, в самую первую ночь. Близость тела Макса совершенно опьяняла Иендо, лишая ее возможности рассуждать трезво.
И все же…
