– Не беспокойтесь, мистер Уайт, – мужчина попытался улыбнуться, пряча руки в карманы белоснежного халата. – Оливер ваш сын?
Музыкант кивнул.
– С ним все хорошо. Думаю, через пару дней выпишем. А навестить его лучше завтра, – врач взял со стойки какие-то бумаги. – Когда вы немного успокоитесь.
– Нет! Нет! Нет! – Патти дернулась, пытаясь вырваться из рук Бена. Ей хотелось броситься на Джека и вцепится в его самодовольную наглую рожу. Он никогда не получит этого ребенка.
– Патти, успокойся, – Аффлек, отдернул ее, пытаясь хоть как-то привести в чувства. Девушка вырывалась и кричала.
Сделав несколько шагов, Джек подошел к Бэйтман. Бен в считанные секунды напрягся, готовый уебать этому мудаку, если тот попытается выкинуть очередное дерьмо.
Но Джек лишь наклонился к бившейся в истерике женщине и тихо произнес:
– Встретимся в суде, Патриция.
Его шаги вместе с эхом больничных коридоров давно стихли, а она все не переставала дрожать. Дрожать и, задыхаясь, всхлипывать, потому что кричать уже просто не хватало голоса. Она едва понимала, что говорили врачи, носясь вокруг, не осознавала, что единственное, что ее держит – это крепкие объятия Бена.
Чарли и Том суетились больше всех, хотя сейчас единственным предметом волнений должен быть Олли. Как она позволила всему дойти до такого? Обещая себе, что ее сын никогда не будет втянут в одну из этих отвратительных драм, когда детей делят в прямом эфире на утреннем шоу «Доброе утро, Америка». Оставляя его на Тома и Чарли, Патриция была уверена, что они позаботятся о ребенке лучше, чем кто-либо, даже она сама. Оливер заслуживал спокойной и счастливой жизни как никто другой. Он не заслуживал такой матери, как она, которая была не в состоянии сохранить его самую главную тайну. И как этот дьявол только узнал об Олли?
Стоило только поверить в иллюзию, что все будет хорошо, как опять пришел он и все разрушил. Сама виновата. С самой первой встречи она сама позволила ему разрушать собственную жизнь. Черт подери, да она ведь умоляла его, волочилась следом за ним, верила каждому его слову и надеялась на какое-то призрачное счастье. И это могло бы продолжаться бесконечно, если бы Моссхарт не сделала ей одолжение. Она бы и дальше работала в дерьмовом музыкальном журнале, растила сына Джека Уайта и ждала, когда он выкроит для них время между туром и семьей.
Гнев и боль жгли ее изнутри.
– Патти, тебе следует отдохнуть, – уговаривал ее Том. – Чарли уже вызвал такси. Не надо, чтобы Олли видел тебя в таком состоянии.
– Нет…нет…нет… – бормотала девушка, качая головой из стороны в сторону. Именно потому, что здесь был Оливер, она не могла его оставить. Отдохнуть, выспаться, привести себя в порядок. Что за вздор? Ее место сейчас возле сына. Патриция до чертиков боялась, что Джек может вернуться. Ей было страшно представить себе еще одну их встречу, но еще хуже было бы, если бы он пришел в ее отсутствие.
– Пойдем, – Бен мягко подтолкнул ее вперед, – нам всем надо отдохнуть. И Оливеру в первую очередь. Он уже уснул, когда я выходил из палаты.
Лечащий врач Олли вложила ей в руку какую-то оранжевую баночку, из тех, которые отпускаются по рецепту. Она перевела растерянный взгляд с лекарств на врача, но та давала инструкции Бену, который внимательно их выслушивал, держа Патрицию за плечи.
– Конечно, я останусь с ней, – сказал мужчина с вызовом, одно только предположение о том, что он может оставить девушку саму в таком состоянии, было оскорбительным.
Патриция, если бы была в состоянии проявлять какие-то нормальные реакции (и зачем ей успокоительные, если она и так не в состоянии что-либо чувствовать), не на шутку удивилась бы. Что он до сих пор делает здесь? Почему не ушел, оставив ее вариться во всем этом одну, как она того несомненно заслуживала? Она боялась поднять на него взгляд, сказать что-то, просто пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебный обман. Последнее, что сдерживало ее от того, чтобы переступить тот самый последний шаг. Не так давно она уже была здесь, не так далеко отошла она от обрыва, чтобы просто не шагнуть в пустоту. И ей сейчас было просто не обойтись без страховки, без кого-то, кто о ней позаботится.
Уступив в первую очередь его мягкой настойчивости, она позволила усадить себя в такси. Олли крепко спал, как это умеют только дети. Она поцеловала его в щеку и пообещала себе, что он ничего не узнает. Он не станет очередной жертвой жадных до сенсации газет или гребаной мести Джека Уайта. Оставалось только придумать, как она помешает этому ублюдку.
Ее ногти впились в податливую ладонь, и только когда его руки крепче сжала ее в своих, она поняла, почему не почувствовала боли.
На Бена смотрела испуганная маленькая девочка, которая совершенно потерялась в своих страхах и не знала, чему теперь верить. Все смешалось и перевернулось, летя кубарем по кроличьей норе вниз.
– Я рядом, – повторил он то же, что говорил ей раньше. – Ты должна поспать.
