– Если не найдешь своего верного коня, возвращайся, – Патти быстро чмокнула его в губы на прощание. – А если он все еще на месте, не гони. Не хочу завтра прочитать, что тебя остановили за пьяное вождение, и уж тем более вытаскивать из участка, расплачиваясь за долги игристого вина и теплого океанского бриза.
Майкл только улыбнулся и помчался, перескакивая ступеньки, проверять, как там себя чувствует его истинная любовь. Патриция немного помедлила у двери и, собравшись с мыслями, вошла в квартиру.
На нее тут же обрушились плотные истеричные гитарные рифы, смягченные хриплым виниловым звучанием. Даже в этом клоповнике звукоизоляция лучше, чем у меня в офисе, сокрушалась она про себя. Музыка была далека от противных завываний грустной Рианны, а значит, Уильямс потихоньку приходила в себя.
– Робби! – крикнула Патти, входя в кухню.
Девушка с головой ушла в холодильник и за надрывными стенаниями гитар ничего не расслышала. Бэйтман подошла к ней поближе и повторила попытку. Никакого результата. Лишь выудив из недр ледника йогурт, она, разогнувшись, наконец, обратила внимание на подругу и чуть не выронила из рук упаковку.
– Твою мать! – возопила она, но Патти едва смогла расслышать подругу, прочтя посыл скорее по губам.
– Выруби свои ебаные Black Keys, а не то я сейчас…
Уильямс не надо было поправлять подругу. «Оглохну» так и застряло в горле Бэйтман, потому что следом за гитарами начал истерить до боли знакомый голос. Девушка закусила губу, чтобы не брякнуть лишнего, и сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, чтобы не выкинуть гребаный проигрыватель (ее охуительно дорогой проигрыватель) в окно вместе с пластинкой гребаного Уайта.
– Это же «Blunderbuss», – сказала Робин, приглушив звук, и улыбнулась совершенно по-сумасшедшему, точно Харли Квин, подружка Джокера.
– Да хоть револьвер*, – отрезала Бэйтман, – мне решительно насрать. Выруби этого ублюдка.
Робби посмотрела на подругу умильно большими глазами и выпятила нижнюю губу.
– Пожалуйста, – взмолилась Патти, падая на стул.
Вся усталость рабочей недели вместе с незапланированными встречами и свиданиями разом рухнула на нее, пошатнувшись только от одного голоса Джека Уайта. Слишком давно она слушала его, слишком давно верила каждому надрывному крику боли и страдания. Они давно вытрясли из нее всю душу, безжалостно вырвали и бросили подыхать. В слишком далеком прошлом было то время, когда его голос мог причинить ей боль. В ней не осталось ничего, кроме гнева и ненависти. И сияющая, точно новехонький Porsche Фассбендера, Робин сейчас могла ни за что навлечь на себя всю эту лавину давно запертых внутри Патриции чувств.
– Не будь занудой, Бэйтман, – пробубнила Робби, – дай насладиться моментом чистого оргазмического наслаждения.
– Надень наушники, и уединяйтесь там с пластинкой сколько душе угодно. Только потом мой несчастный проигрыватель протереть не забудь, – устало предложила Патти и, отпив теплого сока, недовольно скривилась. Он был таким гадким, точно его не убирали в холодильник с самого утра.
– Ты чего такая злая, Бэйтман? – продолжила донимать подругу Роббс. – Неужели самый выдающийся хрен Голливуда уже не вставляет? Или вас кто-то неудачно прервал, пока вы зажимались на лестнице?
– А ты чего такая веселая, Уильямс? – вторя ее интонациям, спросила Патти. – Если бы я знала, что для счастья тебе нужна всего лишь пластинка, то давно заказала бы ее с «амазона» и сэкономила на той жуткой паре обуви, которая, кстати, сегодня прибыла ко мне на работу. И завтра ты надеваешь это ворсистое убожество и шуруешь со мной на дружеский ужин с Лето. Ясно?
Несколько мгновений Робби недоумевающе пялилась на подругу, напрочь забыв о том, как совсем недавно плакалась об отсутствии шерстяной теплой обуви в холодной Калифорнии. Но ботинки сейчас были самой малой ее заботой, девушку просто разрывало от едва сдерживаемой радости и восторженных криков в адрес самого прекрасного мужчины на Земле.
– Он подарил мне пластинку, Патти! – воскликнула Уильямс, хватая подругу за плечи. – Представляешь?
– Смутно, – проворчала Патриция, – разве что легкий эффект вертолетов. Не тряси меня так сильно. Отсядь. Успокойся и расскажи, кого еще ты так сильно задолбала Уайтом, что он решился на такой подарок?
– Уайт. Мне подарил пластинку Джек Уайт! И подарил билеты на Бейонсе! На закрытую вечеринку. И написал такое чудесное письмо! Патти, это просто лучший день в моей жизни!
– Потому что ты засунула его ничего не стоящие извинения ему в жопу, а пластинку оставила в качестве сатисфакции?
– На самом деле я поблагодарила его за подарок, – ничуть не смутившись, ответила Уильямс, – и сказала, что с удовольствием схожу с ним на концерт.
– Робин! – только и воскликнула Бэйтман.
Обычно ей всегда хватало слов, чтобы объяснить людям как, где, в чем они неправы и кто они после этого. Но сейчас ей было сложно подобрать необходимые выражения. Патриция Бэйтман и весь словарный запас английского языка спасовали перед поступком Робин Уильямс.
