Джаред Лето знал, что без подвоха не обойдется, знал с того самого момента, когда Шенн, пряча улыбку за чашкой кофе, чуть им же не поперхнулся, когда прочел название ресторана. И он решил не гуглить это прекрасное заведение, оставив элемент неожиданности, но неподготовленным идти тоже не хотелось. Раз Патриция Бэйтман решила посидеть по-дружески и с подъебом, то почему бы не составить ей в этом деле компанию. Вряд ли хоть один ресторан в ЛА выставит мистера Лето за порог, если он заявится, не соблюдя дресс-кода.
Старший братец, сославшись на то, что боится, как бы мелкого такого красивого никто не украл, даже вызвался подвезти Джареда. Шеннон все заговаривал младшему зубы и был чрезвычайно весел, настолько, что можно было бы даже заподозрить их с Бэйтман сговор, но эти двое после торжественного обручения больше не общались. О чем Лето-младший регулярно выслушивал сожаления от старшего.
И когда автомобиль наконец остановился у ресторана, Джаред понял, что правило благородных девиц наносить визиты на полный желудок никакое не кокетство, а суровая необходимость. Состаренная вывеска в виде дна винной бочки, кактусы в окнах и выжженная на двери аббревиатура BBQ не обещали ничего хорошего. Мстя Патриции Бэйтман заключалась в том, чтобы оставить его голодным, а не пристыдить вычурной публикой. Его рваные джинсы и вытянутая майка навыворот с эмблемой Бэтмена ровным счетом никого не волновали в этом салуне, заблудившемся в Калифорнии. А ковбойка вообще была едва ли не той же расцветки, что униформа на официантках.
– Мелкий! – крикнул Шеннон ему вслед.
– Чего? – Джаред развернулся в дверях, бросая раздраженный взгляд на брата. Он бы еще на весь Голливуд крикнул, чтобы уже никто не сомневался, кто тут старший.
– Улыбнись, – сказал Шенн и сделал фото на телефон, – теперь я могу одним нажатием кнопки разрушить твой травоядный имидж.
Джей только покачал головой и зашел внутрь. Для полного сливания с местной публикой ему не хватало разве что ковбойской шляпы, чтобы скрыть поблекшие, но все такие же розовые волосы. Зато Патриция Бэйтман в этом балагане выделялась как никто другой. И вовсе не потому, что сидела в центре зала за большим столом в гордом одиночестве.
Идеальная, локон к локону укладка, темно-синее платье с цветочной аппликацией, которая выгодно подчеркивала ее грудь, и оранжевые босоножки, привлекающие внимание к стройным ногам – Джаред не мог оставить этого без внимания. Но то, что она была здесь лишним человеком, выдавала отнюдь не одежда. Патти была настолько сосредоточена, настолько в себе, что не замечала вокруг ничего, кроме своего телефона, который она то и дело тыкала пальцем, грызя при этом от напряжения хлебную палочку.
Зрелище было настолько забавным, что заставило Лето улыбнуться и забыть обо всех претензиях. Ее напряжение было сродни детскому азарту в решении какой-то головоломки, нежели тому тяжелому, взрослому, которое обычно сопровождает не менее взрослые проблемы. Она поправила очки и закусила губу, забыв на мгновение о гриссини. И Джей едва поборол соблазн сфотографировать ее, но потом вспомнил, как она построила его брата за пять минут, и решил, что если компромат появится в сети, то она оторвет ему руки. А руки Джареду были еще нужны.
– Патриция, – улыбнулся он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.
– Почему ты не сказал мне, что мужчина моей мечты умер?! – накинулась Патти на Джареда раньше, чем он успел что-либо сделать. Опешив, он так и присел рядом, не выпуская локона девушки из рук.
– Что, прости? – растерянно переспросил Лето, припоминая, что злиться и выставлять претензии должен был он.
– Он убил шейха! – воскликнула Бэйтман в самый неловкий момент паузы между песнями, казалось, даже разговоры на мгновение стихли, и некоторые посетители с любопытством развернулись в их сторону. – И оставь мои волосы в покое.
Шейх-шейх-шейх. Джаред мучительно долго вспоминал, кого из арабских лидеров он в последнее время вспоминал всуе, но не смог припомнить за собой такой оплошности.
Патти нервно встряхнула головой и уставилась на Джареда обвиняющим взглядом, ожидая объяснений.
– Мохаммед ибн Зиди бани Тихама, – добавила она ледяным тоном, видя, как далек Лето от прогресса в деле.
– А, этот сумасшедший с лососем, – улыбнулся он, но тут же осознал свою стратегическую ошибку и исправился: – Сумасшедший в хорошем смысле. И ты сама говорила, что не хочешь спойлеров.
– Знала бы я, что книга, девяносто процентов которой вращается вокруг медийной кухни со всеми ее грязными делишками, меня так зацепит, вообще не читала бы.
– Сказала журналист The Hollywood Reporter, которая никогда не прибегала к коварным манипуляциям и не вершила грязные делишки.
Патриция, совесть которой не так давно была замешана в одной такой бессовестной манипуляции, тактично промолчала, выказывая недовольство одним своим видом. А Джаред, поняв, что пока можно выводить из себя Бэйтман вполне безнаказанно, решил продолжить эксперимент, дабы узнать пределы допустимого.
