— Вот только у меня нет вообще никаких гарантий, что в будущем ничего не сделаешь. Сам ведь знаешь о том, какой у меня имеется опыт. Я своими глазами прекрасно видел, насколько профессиональными бывают истязания умелыми руками. За убитых мною бойцов ты можешь очень долго меня истязать, а боль я не очень-то люблю. Не моя это стихия.
— Можем тогда посидеть подольше, пока ты окончательно не уверуешь в то, что мои слова ничто иное, как чистейшая правда, которую никто больше тебе не расскажет. — Тимур поднял правую руку и взглянул на мерно шагающие стрелки офицерских механических часов, — Не так долго ждать осталось и можешь мне поверить, Перов, это тебе нисколько не понравится.
— И сколько ждать нам осталось? Двое суток будем жопы на морозе терзать?
— Не так много. Замёрзнуть успеем немного, но зато сможешь сам убедиться. Эмоции у тебя точно будут просто восхитительными, но повторять не захочешь.
Долго ждать действительно не пришлось. Небо стало необыкновенно ярким, словно художник взял в руки палитру и стал хаотично разбрызгивать краски по небесному холсту. Предвещая нечто страшное, облака слиплись в единый плотный комок, окрасились в фиолетовый и золотой оттенки. Они будто танцевали, видоизменялись под ритм неизвестной музыки.
Снег на земле начал шевелиться и искриться, будто оживая под влиянием мощного выброса. Ветер, прежде холодный и пронзительный, превратился в мягкий, теплый поток, ласково касающийся лица. Лес, однако, не остался без изменений: деревья вдруг зашумели, засветились яркими огнями, а замершие в ожидании животные начали проявлять удивительную активность, словно дожидались своего долгого часа.
Вся человеческая группа, оказавшаяся посреди этого безмятежного прежде леса, сразу ощутила, как сердце замирает от неправильного, неестественного страха. Волны магической энергии пошли с севера мощным потоком, сдавливали грудь, сбивая дыхание. Мысли заполнились мрачными образами и беспокойством о последствиях этого явления. Люди чувствовали, как ударными темпами нарастает тревога, словно волна цунами, окутывающая сознание, и картина окружающего мира превратилось в нечто искажённое.
Физическая слабость накатила с неимоверной скоростью и казалось, что силы утекают будто сквозь пальцы. Запах свежего хвойного леса стал тяжёлым и удушающим, наполняя лёгкие каким-то неприятным привкусом, напоминающим нечто среднее, между ржавым металлом и мазутом. Даже природа казалась одержимой, подверженной неведомым силам, что нарушали её естественный порядок.
В конечном итоге мне пришлось почувствовать, как сила обрушилась на нас, изъяв последний остаток надежды на счастливый исход. Природа вокруг становилась зловещей, и я осознал, что иногда даже магия может иметь ржавые оковы, что связывают с собой не только свет, но и тьму.
Не представлю сколько длился этот мощный энергетический налёт, но когда я смог прийти в себя, то увидел медленно приходящих в себя людей. Похоже, что выброс ударил сразу по всем, не обойдя стороной и людей, которые не обладали магическими способностями, многих отправив в тяжёлый нокаут.
— Твою мать… — просипел я, чувствуя, как рот заполнил тяжёлый и неприятный металлический вкус, будто я испил большой стакан богатой железом крови, — Что это было…
— Предвестник погибели купола. — сипло ответил поднимающийся из снега Аксак, что снял с пояса флягу и жадно припал к горлышку, совершая глубокие глотки, от которых его кадык быстро ходил сверху вниз, — Первый, но точно не последний. Посмотри наверх.
Я поднял голову, чувствуя будто в неё залили приличный объём отнюдь не лёгкий свинец заместо мозга. Голова раскалывалась так, что мне казалось, что в мозг стискивало сильнейшими тисками.
Боль отошла на второй план точно в тот момент, когда зрение смогло сконцентрироваться на куполе, который заметить ранее было практически невозможно. Раньше Пояс Белова был практически прозрачным и невидимым глазу, всё больше напоминая тонкую голубую плёнку, смотреть через которую можно было без особенных проблем. Сейчас же эта полупрозрачная сетка была полностью покрыта частой сеткой их тонких хаотичных трещин. Увидеть их можно было невооружённым глазом и такое изменение в столь монолитной магической структуре нагоняло страху.
— Убедился, Перов? — устало спросил сидящий рядом переговорщик, окончательно переставший меня опасаться и теперь старательно поджигающий газовой зажигалкой зажатую зубами сигарету, — Одно только твоё существование заставляет этот мир разрушаться и приближает родную тебе Землю к полному опустошению. Не мне тебя начинать учить в твои-то года, так что решай сам.
— У меня оставалось ещё несколько вопросов. — заявил я, закидывая автомат себе за спину.
— Спрашивай. — Аксак поднял руку, оттянул рукав тёплой куртки и взглянул на часы, — Ещё пара-тройка часов у нас имеется до нового выброса. Его мы наверняка сможем пережить, так что спрашивай.
