Прошлой ночью я довольно долго размышлял над своим планом, пытаясь придумать, как же можно прорваться к столице, сначала рассчитывая на тишину, ведь стоит мне только немного пошуметь, как рядом могут оказаться такие бесчисленные орды монстров, что никакое вооружение не даст мне отбиться. Сначала казалось, что придётся двигаться по полной темноте практически на ощупь, слушая, как вдали постоянно стреляют, но такой тип перемещения заставит потратить столько часов, что эвакуация может начаться без меня, и сразу было понятно, что боевые подразделения на границе населённого пункта будут понемногу оттягиваться к порталам, а петлять по достаточно большому и полностью незнакомому городу будет совсем глупо. Скорее всего монстры просто загонят меня в какой-то закоулок, и там придётся встретить смерть.
Мне не удалось придумать идеи лучше, чем проявить максимально возможный уровень глупости и броситься в отчаянный прорыв. Да, это сильно разнится с первоначальной идеей по медленному, но аккуратному продвижению по неизвестной мне земле, но какой смысл прятаться, когда противник куда многочисленнее и можно понадеяться на удачу? Само собой, что я уже достаточно часто и нагло смотрел в лицо госпоже Фортуне, чтобы она наконец перестала озарять меня своей благословенной улыбкой, но другие планы теперь казались не менее рискованными. Всё равно я бросился в такую авантюру, что аккуратничать уже слишком поздно.
Заправив свой квадроцикл до крышки, я уселся поудобнее на обитую подушками сидение и выжал газ, собираясь воспользоваться одной из основных дорог, что вела к столичным стенам, озарённым пламенем бесконечной стрельбы из великого множества стволов.
Останавливаться я не собирался, питая надежды к тому, что четырёхколёсный конь под моими ногами меня не подведёт. Любая поломка может оказаться смертельно опасной, ведь повлияет либо на манёвренность, либо на скорость передвижения, а оба этих фактора сейчас жизненно важны. Впрочем, времени проводить внеплановое техническое обслуживание у меня всё равно не было, а потому сейчас также приходилось полагаться на свою исчерпаемую удачу.
При выезде я вынужден был включить все возможные осветительные приборы, чтобы в непроглядной ночной тьме видеть хоть что-то перед собой. Всё равно по округе будет рыскать великое число монстров в поисках ещё живых людей и пропитаний, а потому прятаться не имеет никакого смысла. Слишком уже велика исходящая от них опасность, а я достаточно мобилен, чтобы спастись при помощи побега.
Быстро перемещаясь по старой дороге, я выехал к большой деревне, стоящей на пути к Святой Горе. Поселение было разрушено, а многие машины брошены на дороге, отчего пришлось петлять, слушая, как отражается рык мотора от пустых улиц.
Слева от дороги, где некогда стоял двухэтажный дом весьма богатого человека, стены обрушились. Остатки чёрной древесины искривились, оставшиеся в порядке окна, некогда сверкавшие светом, сейчас были перекошены безжизненно зияли, отдалённо напоминая пустые глазницы.
Справа, под развалинами крыши другого здания, виден старый колодец. Его каменные края обрушились, а чистая некогда вода, теперь оказалась заражена грязью и мусором. Вокруг рассыпаны детские игрушки — разорванный в клочья старый плюшевый медведь, коричневая машина, покрытая толстый слоем пыли и очень старая луна. Они лежали там, став странным напоминанием о том, как здесь мирно жилось ранее.
Я ненадолго остановился и подобрал с земли почерневший от огня камень, осматривая его пошарпанную поверхность. Здесь была аккуратно выцарапана одна защитная руна, которая, впрочем, никак не смогла защитить жилище от нападения неизвестной твари. Быть может, что эту деревню не так давно смог разрушить пролетавший мимо дракон, способный легко уничтожить поселение.
Но наибольшее влияние на меня оказала церковь. Всё же Новоруссия была государством христианским восточного толка, а потому церковь являлась одним из ключевых зданий во всём поселении, и в её строительство вкладывалось громадное число ресурсов, поэтому она становилась одним из объектов обороны, превращённая в серьёзное укрепление, почти что полностью напоминая неприступную крепость.
Однако, даже эта крепость не смогла устоять перед магическим драконьим пламенем. Высокие, некогда выбеленные стены, теперь склонились вовнутрь, будто искали прощения за свою неудачу. Золотой башенный крест вместе с золочённым железным колоколом сейчас лежал на земле, в окружении целой груды побелённых кирпичей. Понемногу его заваливало снегом, и мне стало как-то горько на душе. Раньше я никогда не считал себя особенно религиозным человеком, несмотря на постоянное присутствие костлявой где-то рядом. Обычно, когда человек находится на войне, то очень часто становится крайне верующим человеком, старающимся отыскать помощь хоть где-то вне зависимости от того, физическая ли это помощь или что-то исключительно духовное.
