Татум кинула на парня недовольный взгляд, открывая дверь со своей стороны.
– Я старше своих сокурсников на три года, машину вожу с пятнадцати, так что опыт есть. Давай, не бузи, так будет быстрее и безопаснее.
Крис поджал губы, оценивающе смотря на Татум, будто пытался прочесть будущее, в котором они либо доедут без аварий, либо ему придется вбухать невероятную сумму за ремонт машины. Вертинский сдался.
– Ладно. Но учти, каждую царапину отработаешь, если что.
Татум закатила глаза, поменялась с парнем местами. Пристегнула ремень безопасности, выровняла зеркало заднего вида и, давя смешок, кинула на Криса вопросительный наивный взгляд.
– Тормоз – это большая педалька, да? – почти искренне поинтересовалась Тат и рассмеялась, увидев шок на лице парня. Ловко выехала на дорогу, подшучивая над Вертинским. – Не думала, что ты такой трусишка.
Крис цокнул, покачал головой. От ироничного тона Дрейк у него возникало два желания: поцеловать или душить, пока не посинеет.
Но Тат рассмеялась так легко и непринужденно, что мысли об особо тяжких тут же выветрились из головы. Крис удивленно усмехнулся, наблюдая, как уверенно Дрейк ведет машину. Откинулся на сиденье, расслабленно прикрыл глаза.
С ней Вертинский, что необычно, чувствовал себя спокойно. Будто Дрейк знала его как облупленного, а после того, что он ей рассказал на уикенде про свое прошлое, и вовсе казалось, что худшего не стоит ждать.
Причина была не в том, что Татум принимала его таким, какой он есть, – наоборот, она была такой же несовершенной, как и он. Это как стесняться тройки среди двоечников – незачем.
Она сама постоянно грызла ногти, сутулилась и ругалась. Это вгоняло в недоумение, но заставляло Криса расслабляться рядом с ней, не ожидая подвоха. Татум незачем было водить его за нос: сама покоцанная.
– Я не знал, что вы с Маричевой стали подругами. – Он уронил голову на подголовник.
Смотрел на сосредоточенную Дрейк, бездумно накручивая выбившийся из ее пучка локон на палец.
Тат скосила взгляд на руку парня, чуть поморщилась от натяжения волос, коротко улыбнулась. Видела, что парень играется с ее волосами, как маленький, усталый ребенок, погруженный в свои мысли.
– Мы просто болтали, – пожала плечами Тат. – Она, кажется, классная.
Это действительно так. Ева была милой и интересной девушкой, озорной и легкой на подъем. Много переживала за друзей и постоянно была окутана цветочным ароматом.
Ева любила мечтательные вечера, свежеиспеченные булочки с корицей и складывать боковые зеркала на неправильно припаркованных машинах. Она задорно смеялась, всегда выглядела очаровательно небрежно и, даже не укладывая волосы, была красивой.
Татум всегда хотела казаться незаинтересованной в своем внешнем виде, но макияж наносила каждый день и волосы укладывала тоже. Что имелось в виду в сознании Дрейк под словом «укладка» – уже другой вопрос.
Ева пила чай маленькими глотками, а вино – большими. Делала много записок и писала маленькими, едва различимыми округлыми буковками. Еще Маричева во всех блокнотах хранила засушенные цветы и носила растянутые свитера, из-за чего казалась чрезвычайно уютной. Татум нравилось с ней разговаривать.
– Да, она классная, просто вы с ней очень разные, – как-то неловко согласился Крис, окончательно путаясь в своих мыслях.
Когда устаешь настолько, что мозг выключается, начинаешь жить ощущениями, все воспринимается ярче. Крис бормотал что-то на автомате и неотрывно всматривался в короткий локон у лба Тат, который заворачивался в милую кудряшку.
Дрейк была несовершенной, но такой притягательной, что Крису удавиться хотелось.
А еще прикоснуться, поцарапать, погладить, ущипнуть – что угодно, лишь бы касаться. У Тат была эта… эстетика несовершенного. То, от чего обычно избавляются и что скрывают, в ней выглядело чем-то особенным.
Вечно потрескавшиеся губы, мятая белая рубашка, засохшие цветы в вазе на окне, потому что она забывала их выбросить. Все это можно было счесть за недостатки, но Крис какого-то хрена, сам себе не мог объяснить какого, вглядывался в эти мелочи и вдыхал полной грудью запах ее волос. Запах запоздавшего лета, потерявшегося в конце октября.
Дрейк красила губы темной помадой, но это не мешало ей их жевать и кусать. Крис почему-то засматривался на след ее губ на чашке кофе и тщательно прятал улыбку в ответ на ее матерщину о том, что Тат опять вышла из дома с влажными волосами.
Они знали друг друга не так давно – около трех месяцев, но Крису казалось, что он знает ее любую. С косметикой и без, усталую и отдохнувшую, злую и счастливую, полную тревоги и умиротворенно спящую.
Татум всегда на удивление криво выделяла маркером нужные строчки в тексте, будто ее рука съезжала на колдобине, но никак не могла исправиться и часто расстраивалась по этому поводу. Быстро отходила, но ее это волновало. Всегда ходила с растрепанными волосами и пила остывший чай.
По воскресеньям Дрейк не заправляла постель и любила смотреть на то, как догорают свечи. Еще окунала пальцы в горячий воск, а потом долго бузила, что не может отмыть руки.
