Концепцию необходимо было разрабатывать еще до заказа проекта: это позволяло избежать множества ошибок, таких как неправильно спроектированные входы в здание, ошибки в расположении эскалаторов, мертвые зоны на этажах, маленькая или неудобная парковка и прочее. Также это играло ключевую роль в проведении переговоров с сильными арендаторами.
Крис был вымотан постоянными переговорами, проектированием, работой с зазнобами-архитекторами и строителями. Помимо этого, силы уходили на поддержание статуса.
Вертинский не хотел, чтобы его считали папенькиным сыночком, решившим поиграть в бизнес, а именно такое впечатление на матерых собственников он производил. Но Крис не был бы собой, если бы не повернул ситуацию в свою пользу: Вертинский с бараньим упорством и непоколебимостью медленно, но верно доказывал, что он здесь не просто так и достоин уважения как равноправный член команды и руководитель проекта.
Конечно, за месяц мало что можно было поменять в общественном мнении, но, когда работаешь с людьми над общим делом двести часов кряду, многое можно понять.
Например, Крис понял, что, несмотря на дикие перегрузки и эмоциональное выгорание, ему нравилась эта работа. Нравилось чувствовать себя полезным, раскрыть потенциал и по-настоящему включать мозг на всех скоростях.
Здесь он это нашел – реализацию своих идей. Он фонтанировал креативом, умел посмотреть на ситуацию с нескольких сторон.
Энергозатраты из-за активной работы мозга были огромными, но ему и это нравилось: проект обещал быть прибыльным.
Матвей Степанович улыбался, узнавая о делах сына из рассказов друзей: Крис сразу обозначил границы и сказал, что будет работать самостоятельно, привлекая отца только в крайних случаях для консультаций. Вертинский-старший видел, как Крис повзрослел. Буквально за месяц он начал становиться мужчиной, отвечающим за свои действия. Действительно, был готов.
Это происходило постепенно, и юношеская психология еще занимала большую часть сознания, потому что Крис хотел все сделать быстрее, иногда не учитывал риски и предлагал слишком смелые решения, однако делал успехи в управлении собственными амбициями.
К началу ноября Крис был измотан, но не понимал этого, пока не остановился. Не по собственной воле: он бы работал все выходные напролет, но в пятницу днем, после обеденного перерыва, на который Крис опять не пошел, ограничившись сигаретой, к нему подошел Борис Игоревич.
Тот самый, с которым флиртовала Дрейк на благотворительном вечере и который, казалось, превосходство во взгляде позаимствовал у всех императоров в истории разом. Раков оказался на деле не просто жирным боровом с прибыльным бизнесом, а вдумчивым и внимательным инвестором, следившим за ходом событий и движениями потоков своих вложений.
– Кристиян, тебе тоже пора отдохнуть. Уйди сегодня пораньше, а то кажется, что в понедельник мы найдем твой хладный труп под чертежами. – Он дружески хлопнул Криса по плечу, присаживаясь рядом.
Вертинский вздрогнул, не заметив приближения мужчины. Поджал губы, оторвал взгляд от бумаг, изучающе прошелся глазами по белому нагрудному платку, перстню с печаткой на указательном пальце и вроде искренней улыбке Ракова.
Крису чрезвычайно хотелось съязвить оттого, что его отвлекли, но он вдруг понял, как смертельно устал. Он вздохнул и откинулся на кресле, потирая переносицу якобы от долгого чтения. На самом деле сознание начинало замутняться. Дело было не в недосыпе, а в постоянном мозговом штурме и поиске недоработок, ошибок. Он хотел, чтобы все получилось идеально.
– Я уйду вечером, мне только нужно закончить. – Вертинский не ответил на шутку, просто вежливо качнул головой и вернул внимание к бумагам.
Раков был настойчив.
– Иди сейчас, Кристиян. Пообщайся с друзьями, загляни на вечеринку. Все равно ключевых для этого блока людей я уже отпустил.
Точно, в его жизни еще был университет. Крис совсем забыл о нем на этот месяц – там он чувствовал себя как бугай-переросток в детском саду. Крис не был самым умным, но схватывал быстро и шел дальше, поэтому ему уже после первого курса хотелось сказать: «Ну все, я понял, можно заканчивать». Однако универ на первом курсе не закончился, после армии было принято решение учиться дальше, и вот уже два с половиной года Крис маялся, учась ровно настолько хорошо, чтобы не вылететь.
Учеба не была бесполезной, но гораздо большему он научился на работе отца – даже когда помогал с незначительными заданиями раньше. Теперь в этом надобности не было: он нашел дело по душе.
– Ладно, – усмехнулся Крис. Сложил бумаги в ящик стола, устало посмотрел на Ракова. Ему даже не хотелось огрызнуться оттого, что в тон мужчины просочилась пара отеческих ноток. – Не думал, что когда-либо это скажу, но на вечеринку мне точно сейчас не хочется. Лучше возьму работу домой.
