Взгляд Дрейк невольно зацепился за освещенную тусклым светом фонарей голую кожу плеч Криса.
Ей нравились его плечи: как для погон. Четкие, прокаченные, пластичные. Именно пластичные – Вертинский прекрасно двигался.
Дрейк давно заметила, что, кроме «пить и бить», Крис многое умел. Чего только стоили их танец на благотворительном вечере или его исполнение джаза на рояле. Хотя Дрейк знала, в какой семье парень вырос: из таких простые не выходят.
– Спасибо… – Дрейк уже забыла, по какому поводу возмущалась.
Ей вообще сложно стало думать в последнее время, глядя на Криса: взгляд цеплялся за уголок губ, за теплые глаза, кисти рук – они у него были божественными. Тат улыбнулась, уткнулась носом в подушку, хихикая про себя от дурацкой, расползающейся на лице улыбки.
Вертинский повернулся к ней лицом.
– Не за что.
Она не видела его лица, но знала, что он улыбался – нет, смеялся над ней! Татум закатила глаза, отвернулась в другую сторону, рывком стаскивая с себя давящую ткань юбки.
– Заткнись и спи, – буркнула Дрейк, устраиваясь поудобнее, только под пристальным, насмешливым взглядом Криса это было невозможно.
– Сама такая, – хмыкнул парень и под тихий визг Дрейк сдернул с ее ног одеяло.
Татум, не церемонясь, выбросила в сторону обидчика пятку, с удовольствием слушая сдавленное кряхтение от удачного удара. Забрала одеяло и легла обратно.
Глупое ребячество разгоняло кровь по венам, мешало здраво мыслить. Посмотрела бы она на подобное со стороны, точно сказала, что это похоже на брачные игры. Поводы коснуться друг друга, замаскированные под шутливую драку, погоню за отнятой вещью имели под собой только одно основание.
Только Татум не собиралась отдаваться на волю чувств. Крис ей нравился, но Дрейк понимала, кто он. Секс вперемешку с враньем влиятельным людям – не лучшее подспорье для начала отношений.
Также не стоило забывать о чувстве вины, которое вновь и вновь скреблось у Дрейк в подкорке: она его душила, умерщвляла в зародыше, заставляла забыть под гнетом других мыслей. Но тоненький голосок все же нашептывал на ухо: «Ты виновата в его сломанной жизни – чем не огонек в отношениях?» Особенно когда все было хорошо. Особенно как сейчас.
– Будешь вредничать, взобью тебя, как подушку, – пробурчала Дрейк, сбрасывая с себя руку Криса.
Он лег рядом.
Во фразе этой ей самой резала слух нежность, разведенная в злости три к одному: злости на себя за прошлое и неумение выбирать друзей, злости на Вертинского за то, что не закончил все после первого секса, злости на жизнь за то, что нельзя все просто забыть и раствориться в этом моменте.
В голову постоянно лезли мысли о Святославе и том, что ему от нее могло понадобиться, – Татум было страшно. Она не хотела идти на встречу одна, именно поэтому завтра была назначена встреча с Виктором. Они были когда-то друзьями – вдруг это что-то значило не только для нее.
В словах Татум было много злости. Но нежности было еще больше. Она повернулась на другой бок и неосознанно задержала дыхание, встречаясь со взглядом парня.
В нем действительно что-то изменилось за этот месяц: от Вертинского намного меньше веяло безумством. Во взгляде парня было гораздо больше ответственности, спокойствия и понимания. Хотя, может, только казалось.
– Новый уровень фетишей? – улыбнулся Крис.
Подпер рукой щеку, приподнимаясь на локте, смотрел на Дрейк двусмысленно, стало неуютно. У нее что, тушь размазалась?
– Мой любимый – спать в тишине. – Тат закатила глаза и размашисто положила куда-то в сторону лица Вертинского подушку.
Тот зашелся тихим смешком.
– Больная извращенка.
– Я тоже тебя люблю, – ворчливо отозвалась Дрейк, – давай спать.
– Даю. – Крис откинулся на подушки, вглядываясь в темный потолок.
Странно попадать в ситуации, которые не можешь рационально объяснить. Потому что они с Дрейк друг другу ничего не обещали, так сошлись обстоятельства, и теперь они – так просто случилось – два человека, не отходящие друг от друга в течение нескольких месяцев.
И не встречаются вроде, разве что врут об этом, и не хотят друг от друга ничего, и разойтись в любой момент могут, только легко им вместе, даже ругаются и на хер друг друга посылают как-то по-особенному. А ведь ничего не предвещало беды.
И Крис чувствовал, что скоро должно что-то произойти. Такие «гражданские браки» без обязательств, в которых их держат вместе только внешние обстоятельства, долго не протягивают: одному из них станет не хватать этого, захочется большего, а другой не сможет этого дать.
Наверное, можно что-то предпринять, сделать какой-то шаг, который установит новые правила игры, но…
– Я не это имела в виду… – Татум произнесла это спокойно и на всякий случай.
– Я знаю, – ответил он, не отрывая взгляда от потолка.
Если привыкнуть к темноте, можно было разглядеть даже трещинки на штукатурке.
Крису было спокойно, безмятежно, он задумчиво улыбался. Они смотрели в потолок, как в души друг другу. Это было ново, интересно и чертовски любопытно, несмотря на страх.
– Тебе когда-нибудь говорили эти слова?
