Попаданцы…Как много о них написано и рассказано. И вот перед Вами еще один, скорее одна из таких попаданок.Как будут развиваться события и что случится с ней в одном из многочисленных миров Вселенной?Перед Вами развернется совсем Другой мир, хотя в чем-то даже и похожий.Примет ли он её или отвергнет? Самой придется узнать, так как назад дороги нет.
«И если уж закат необходим
Он был перед рождением твоим!»
СВЕТЛАНА
— Сто-о-о-й!
Голос сопровождающего прозвучал звонко и прокатился эхом по ущелью. Наш конный отряд остановился и все начали покидать спины утомленных лошадей.
Я придержала удила своей лошади и медленно сползла с седла, все еще не веря, что наконец-то мои ноги ощущают твердую землю, а мой отбитый зад перестанет чувствовать твердое седло. Если мне кто-то скажет, что ехать на этом животном в течение четырех часов одно удовольствие, то, не стесняясь, плюну ему в лицо. Более изощренной пытки я не ощущала. Уже через час мои ноги, задница, спина и даже руки отваливались от усталости, боли и неудобства.
— Да-а-а! — думала я, — К этому надо привыкать с детства, а не за те три дня при турбазе, где тебе пришлось так близко увидеть лошадь и впервые сесть в седло.
Присела, выпрямилась и еще раз присела, восстанавливая кровообращение в ногах и потирая поясницу, кланяясь вперед-назад.
— Ты как? — услышала встревоженный голос Клима.
— Тебе сейчас сказать или немного погодя, когда приду в себя? — проговорила устало.
Тот хмыкнул.
— Думаю, что позже, — и взялся за удила моей лошади, — Давай помогу.
Я бросила ему уздечку и, кряхтя, поползла к центру площадки, на которой уже начинал разворачиваться наш временный лагерь.
Дело шло к вечеру и все готовились к первой ночевке нашего недельного конно-туристического похода по Алтаю. В центре был крытый навесом длинный деревянный стол со скамьями, рядом место под костер, над которым уже поставлены треножники с котелками для приготовления пищи. По краю площадки стояли палатки на двух-четырех человек. Пять с одной стороны и пять с другой. В общей сложности на бОльшее количество людей, что сейчас находились здесь. Кроме пятнадцати туристов, были двое сопровождающих-проводников, начальник группы и бытовик-кашевар-медбрат в одном лице. Не прошло и получаса, как мы были приглашены к ужину.
Разместились с Климом в палатке с краю, кинув вещи, и прошли к центру, где уже слышались крики, смех и веселый разговор. Все туристы приходили в себя, вспоминая их первую в жизни лошадиную поездку, делились впечатлениями, восхищались окружающей природой, что начала привлекать внимание глаз, после отдохнувших задов, ног, рук и спин.
Темнело быстро. Уже зажглись первые звезды. Около костра, что горел в центре площадки, начал собираться туристический народ, прихватив бутылки с горячительным и гитары. Подтягивали скамейки, пеньки и одеяла, усаживались просто на притоптанную ногами и копытами, уже слегка пожухлую траву. Раздались первые аккорды, смех и звон стаканов. По сторонам и за палатками слышались женские звонкие голоса, им откликались голоса мужчин. Видимо играли друг с другом, хотя всех предупредили не отходить далеко от лагеря во избежание, так сказать. Но молодость гнала их на приключения и скорее всего сексуального плана. Уже громче слышались веселые песни и выкрики, женский визг и подвыпивший мужской окрик. Через некоторое время толпа сидящих начала редеть, отправляясь к спальным местам. Все-таки долгая езда на лошадях была непривычна и сказывалась усталость. Тем более, что необходимо набраться сил на завтрашнюю задоотбивательную поездку.
Я уже прокляла себя не единожды, что согласилась на сомнительную прогулку по конному маршруту. Злилась на Клима, что предложил поехать, на своих коллег, что уговаривали согласиться, на подругу, расхваливавшую именно такой экстремальный вид отдыха. Хотя мне экстрима и так хватает в жизни и на работе в клинике экстренной медицины в приемном покое. Каждый день что-то новенькое, не похожее на вчерашнее. Кровь, боль, стоны и крики о помощи. Суета неимоверная. И хотя дежурства через два на третьи, устаешь так, что мечтаешь об отдыхе в тишине и покое где-то на безлюдном берегу моря под шум волн или в глухом лесу, где только шелест ветра и пение птиц. За последний год ординатуры, мне пришлось провести десять экстренных полостных операций, колюще-рубленых и даже пуле-взрывных ран. С шапочкой и фонендоскопом не расставалась даже дома, забывала снять. Однажды залезла вот так в ванну. Потом горько смеялась, когда поняла, почему что-то висит на шее и мешает. Клим, как зав отделением и по совместительству мой любовник, часто просто выключал все в квартире и запирал меня на ключ, дабы выспалась хотя бы в выходные. И я была рада, таким радикальным мерам, так как работа и диссертация вкупе с дипломом, вконец подорвали мое такое хрупкое нервическое здоровье. И когда меня спрашивали, что хотела бы больше всего на свете, я отвечала, что только спать и спать, да и желательно одной, на что Клим разводил руками и делал большие глаза.
