— Где-то здесь, — сказал Ас-Саффах и подал знак телохранителю. Тот сунул руку за пазуху, вынул ракетницу, которой они разжились у фон Триера, вскинул к небу, спустил курок. Не прошло и пяти минут, как на северо-востоке вспыхнула другая осветительная ракета.
— Туда, — скомандовал капитану Мясник, и, когда тот лег на указанный курс, выстрелил ему в спину из «Люгера», позаимствованного у того же барона. Капитан упал. Нукер, которому ничего не требовалось объяснять, перебросил тело за борт и встал к рулю. Вскоре впереди показался рубленый силуэт боевой рубки немецкой субмарины.
— Как же ее экипаж воспринял появление двух турков вместо двух немцев? — удивился Мишель.
— Молча, — отвечал Жорик. — Лодка использовалась для специальных операций, и подводники давно приучились не задавать вопросов своим пассажирам. Тем более, что за бароном ее отправил не генштаб, а некто Лазарь Парвус, формально не имевший отношения к германской армии, поскольку он в ней никогда не служил. Зато торговал немецким оружием, поступавшим, на протяжении всей войны, союзникам-туркам с приличными скидками. Это был чудовищно выгодный бизнес, приносивший пайщикам грандиозные барыши. Парвус не жадничал, исправно отстегивая проценты и германским поставщикам, и турецким получателям. В итоге, и в Берлине, и в Стамбуле, в нем не чаяли души, он был вхож в самые высокие кабинеты. Говорят, любые вопросы легко решал. Кстати, именно он, насколько мне известно, подкинул кайзеровским генералам идею с опломбированными вагонами, в которых те перебросили через линию фронта большевиков из революционного подполья, как какие-то споры сибирской язвы, чтобы вывести царскую Россию из войны. Согласитесь, месье, если вам по плечу провернуть подобный гешефт, сгонять какую-то занюханную подводную лодку за тысячу миль, для вас — что папиросу выкурить. Даже когда фронты трещат по швам, а сама Германия катится к черту…
— Зачем фон Триер понадобился Парвусу?
— Лично барон ему был даром не нужен. Но его очень интересовали ключи Иштар, которые тому удалось раздобыть. Кто именно их ему доставит, на блюдечке с голубой каемочкой, Парвуса, как истинного делягу, волновало мало…
— На кой ему сдались Мэ?!
— Ну, вы даете, месье! Для перепродажи, естественно. Он же был барыга до мозга костей. Нашел, кому их сбыть, причем, втридорога…
— Немецким генералам?
— Немецкие генералы их бы и без Парвуса заполучили. Фон Триер отдал бы их во имя Фатерлянда, он же был германским офицером, не забывайте об этом. Нет, месье, у Парвуса на примете появился куда более жирный клиент. Так что, когда всплыло, что вместо барона подводники эвакуировали из осажденного Стамбула Мясника, известие его даже обрадовало, поскольку это здорово упрощало дело. С Ас-Саффахом было гораздо легче договориться. Беглый паша остро нуждался в убежище и деньгах. Парвус предоставил ему и первое и второе так же легко, как трансфер до Берлина. Путешествие в столице Германии, к слову, прошло для Мясника без приключений. На подлодке ему выделили крохотную, но все же отдельную каюту. Плотно позавтракав макаронами с тушенкой и какао, негодяй завалился спать, ночь-то ему выдалась бессонная, а ритмичное пыхтение дизелей убаюкивало. Когда Мясник продрал глаза на исходе дня, субмарина готовилась ко всплытию в дельте Дуная, где немцы оборудовали замаскированную перевалочную базу. Покинув лодку, Ас-Саффах с телохранителем перешли на борт бронекатера «Вайхзель» из состава дунайской речной флотилии. Там им тоже не докучали с формальностями, доставили прямиком в Берлин через сложную систему каналов и шлюзов. Германия была в шаге от капитуляции, а все работало, будто швейцарские часы…
— Вы сказали, Парвус нашел на Дары Иштар покупателя. Кто это был?
— Феликс Эдмундович Дрезинский, — отчеканил Жорик без запинки.
— Феликс Дрезинский?! — воскликнул отец, подумав, уж не ослышался ли он.
