Что ж, когда цель определена и пути ее достижения намечены, дело идет само собой. Снова выбравшись на дорогу, мы весело покатили в направлении Зимбаха. Альберт, правя лошадьми, громко, так, что было слышно и нам, пел, мы с Катей друг к другу не прижимались, на этот раз ограничиваясь многозначительными взглядами, а я пытался сообразить, что именно Катя с таким блеском сейчас провернула — побудила нас принять ее изящный план усложнить жизнь нашим преследователям или выбила себе возможность остаться со мной наедине? А может, что называется, два в одном?
[1] Подпруга — главный элемент крепления седла, широкий ремень, проходящий под брюхом лошади.
[2] Паперсти — конструкция из ремней, охватывающая грудь лошади и соединяющаяся с подпругой.
Пароходик с очень подходящим к нашей компании именем «Катарина» усердно шлепал колесами по водной поверхности, совершая свою нужную и полезную работу. Небольшой и, прямо скажем, не сильно весь из себя презентабельный кораблик старательно тянул вверх по Инну баржу с деревянным брусом, и пунктом его назначения числился как раз Розенхайм. Шкипер Зепп Майер, немолодой мужик с суровым лицом и пивным животом, брать пассажиров поначалу особым желанием не горел, но Альберт это самое желание в нем довольно быстро разжег при помощи серебряных кругляшей с профилем короля Фердинанда на одной стороне и геральдическим левушкой на другой. Ну и Катя помогла, почти натурально и естественно изобразив искренний восторг от того, что пароход носит то же имя, что и она. Против такого слаженного двойного нажима шкипер Майер устоять не смог, и сейчас мы, стоя у борта парохода, любовались красотами окружающих пейзажей, медленно проплывавших мимо нас, как, впрочем, и мы проплывали мимо них. Красиво у них в Баварии, что тут скажешь… Памятью прежнего Алеши я помнил красоту окрестностей имения в Ундоле, но тут из-за куда меньших размеров страны все воспринимается острее. У нас-то, чтобы от лесов и полей попасть в горы, надо ехать и ехать, а тут все почти рядом. За то время, что прошло здесь от жизни посреди леса до этого путешествия по реке, дома я бы не успел доехать ни до каких гор, хоть до Кавказа, хоть до Урала. Прошу прощения, поправлюсь: не успел бы вот так, как здесь — на конной повозке или на тихоходном пароходике. По железной дороге доехал бы, конечно. А здесь вот уже завтра в Альпах будем.
Я отвлекся от разглядывания береговых красот и попытался прислушаться к оживленной беседе, что несколько поодаль вели Катя с Альбертом. Нет, как обсуждали события из жизни каких-то неизвестных мне своих знакомых и родственников, так и продолжают обсуждать. Непонятно и неинтересно. Да и ладно, у меня было над чем подумать, каковому занятию я и предался. Происшествие, случившееся с нами в Зимбахе, того стоило…
Зимбах оказался довольно крупной деревней, готовой вот-вот превратиться в небольшой городок. Для начала мы остановились на постоялом дворе, уже вполне походящим на нормальную гостиницу, куда записались под вымышленными именами, чтобы привести себя в относительный порядок. От места, где мы оставили арестантскую карету, пришлось больше часа идти пешком, при этом мы с Альбертом по очереди тащили наш арсенал, замотанный в один из плащей-пыльников, чтобы не сильно привлекать внимание, и потому все мы чувствовали острую необходимость помыться и поменять белье, которое, кстати, пришлось тут же и купить — вещи-то наши уехали с доктором Грубером и Герхардом. Потом пообедали и отправились на пристань искать для себя пассажирские места на водном транспорте.
Тут это и произошло. Я успел остановиться сам и схватить за руки Катю с Альбертом буквально за секунду до того, как из проулка вынеслась совершенно ошалевшего вида лошадь. А теперь вот пытался понять, что это было.
