Ритмичный бой барабанов сменился. Теперь он дрожал, толчками проходится по венам и непонятной сладостью разливался на языке.
Девушки начали двигаться. Плавно покачивая бедрами, они медленно поворачивались вокруг своей оси, поднимали руки к небу, извивались грациозными кошками.
Это был больше, чем танец. Обнаженная страсть, обещание.
Чувствуя, что еще немного и провалится сквозь землю от стыда, Доминика смотрела, словно зачарованная, и не могла оторвать взгляда от гибких тел, маленьких, плотный как спелая вишня наверший женской груди, водопадов волос, мечущихся по узким спинам.
В движениях девушек пылал призыв, в глазах наблюдающих за ними мужчин — желание, столь явное и осязаемое, что становилось жарко. Звучание барабанов ускорялось, становилось все более отрывистым, ритмичным, и в круг, вышли молодые люди. Тоже босые, с обнажёнными торсами. Их тела были совершенны. Их руки на бедрах девушек— по-хозяйски уверены.
Они кружили, то сближаясь, то слипаясь телами. Их темные силуэты выделялись на фоне пылающих костров, на смуглой коже плясали отблески пламени, а сам танец все больше походил на то, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями спальни.
И в этом безумии Доминике мерещились янтарный глаза Брейра. Каждый удар, каждая нота били прямо в сердце, заставляя его сжиматься от тоски и желания увидеть, прикоснуться к нему еще хоть раз.
Барабаны резко смолкли, и Ника обнаружила, что сидит, подавшись вперед, едва дыша, жадно всматриваясь в происходящее. Облизав пересохшие от волнения губы, она упала обратно на сиденье, пытаясь перевести дух.
Какой же это танец жизни? Разврат сплошной.
Не в силах больше на это смотреть и справляться со своим собственным дыханием, Доминика извинилась, потихоньку выскользнула из-под лекарского навеса и побрела обратно.
Хватит с нее на сегодня впечатлений. И так теперь не заснуть, после всех этих потрясений, новых знакомств и плясок.
В конце концов, это они варвары, а ей не пристало такими глупостями заниматься.
По дороге Доминика заглянула в шатер, предназначенный для нуждающихся в помощи. Прошлась, ведя пальцами по полочкам со снадобьями, покрутила в руках какие-то приспособления, о назначении которых оставалось только догадываться, а потом устало опустилась на лавочку, возле заваленного бинтами и тряпками стола.
Тошно было, и мысли все настойчивее возвращались в Вейсмор. Приросла она к нему, привыкла. Не хватало лесных просторов и воздуха, наполненного свежестью, старой Нарвы, улыбчивого чуткого Серхана и его непоседливой дочери, веселых воинов, всегда встречающих ее громкими криками. И хозяина Вейсмора не хватало. Как он там? Все еще сидит в подземельях Андера? Или уже набрался сил и вышел? Злился наверное, что сбежала в очередной раз.
Вспомнила, как в янтарных глазах темные вихри закручивались, когда кхассер сердился, и неожиданно для себя разревелась. Горько, отчаянно, чувствуя себя бесконечно несчастной и одинокой.
— Где Дарий? — внезапно в шатер ворвался воин.
Ника с перепугу вскочила на ноги, поспешно размазала слезы по щекам.
— Где-то в лагере.
— Лекарка?
— Да.
И следом второй воин, прижимающий к груди хрупкое тело. Худенькая рука безвольно свисала вниз, и с длинных изящных пальцев капала кровь, оставляя на полу дорожку из алых капель.
Он положил свою бесчувственную ношу на ближайшую койку, а Доминика уже была рядом. Собственные переживания ушли на задний план, осталось лишь желание помочь.
— Что случилось? — спросила, поспешно закатывая рукава.
— Возвращались с обхода. Одинокий валлен, прямо у нее под ногами выпрыгнул, ну и… — вояка обреченно махнул рукой.
— Переверни ее на спину, — подышав на ладони, Ника потянулась к раненой. И замерла, так и не прикоснувшись.
Потому что в этой бледной, едва дышащей девушке она узнала ту, которая с самого начала превратила ее жизнь в Андракисе в ад.
Это была Мойра.
— Что стоишь! — прикрикнул воин, — ты целительница или так просто, посмотреть пришла? Живей давай!
Доминика через силу прикоснулась к своей извечной сопернице. Собрала разорванные линии жизни, восстановила органы, срастила мышцы, наполнила силой, вливая свою собственную. И при этом недоумевала. Почему так вышло, что Мойра использовала свой дар, чтобы причинить вред, а теперь приходится ее лечить?
Десять минут напряженной борьбы, и пациентка расслабилась. Перестала дрожать, вдохнула полной грудью и провалилась в спокойный здоровый сон.
— Все в порядке, жить будет, — произнесла Доминика, вытирая о подол вспотевшие ладони.
— Молодец, — воин опустил тяжелую руку ей на плечо, так что у целительницы чуть не подогнулись и без того ослабшие колени. — оставляю ее вам.
Сказал и ушел, а Ника проводила его взглядом и вздрогнула, только сейчас заметив Дария, который стоял на входе и, сложив руки на груди наблюдал, за ней.
И давно он тут?
— Почему замешкала? — спросил, подходя ближе. Окинул Мойру пристальным взглядом, приложил руку к прохладному лбу, убеждаясь, что с ней все в порядке.
Ника пожала плечами:
— Так вышло.
— Ты не хотела ее лечить, — не спрашивал. Утверждал.
