Она раздраженно подняла взгляд к потолку, но Дарий по-прежнему ждал ответа.
— Хорошо. Не хотела. Я ее знаю.
Он только брови поднял, требуя продолжения:
— И она очень нехорошо поступила по отношению ко мне. Из-за нее моя жизнь в Андракисе изначально сложилась не так, как могла бы! Я столько всего натерпелась…
— И что дальше?
— В смысле, что дальше? Она мне жизнь сломала, а я была вынуждена ее лечить! Разве это справедливо?
Задумчиво потирая щеку, Дарий скользил по ней неспешным, будто рассеянным взглядом, под которым с каждой секундой становилось все сложнее держать себя в руках и не краснеть.
— Сложно тебе здесь будет, — наконец выдал главный целитель.
— Это почему? — возмутилась Доминика, — я вылечила ее, справилась.
— Молодец, — сказал он, но почему-то это не прозвучало как похвала, — ты знаешь, что Мойра делает прекрасный морок?
— О, да, — горько рассмеялась Доминика, — У нее талант.
Одно зеленое чудище, усыпанное бородавка чего стоило. Как оно бродило по Вейсмору, хрипело, каркало и распугивало бедных прачек.
— Она помогает разведчикам. Ее магия позволяет незамеченными проскользнуть мимо больших скопищ валленов и вернуться нашим воинам обратно. Живыми. И если бы ты мешкала еще дольше и не вылечила ее, то это была бы потеря для всего лагеря.
Ника насупилась, хмуро глянула на спящую Высшую и отвернулась.
— Не важно, что произошло между вами в прошлом. Теперь вы обе здесь. И в лагере нет разделения на свои-чужие. Как нет места и обидам, и по-детски надутым губам.
— Я не дуюсь, — проворчала Ника, — и задержалась всего на миг…потому что удивилась.
— Удивление тоже придется оставить до лучших времен, потому что иногда все происходит так быстро, что каждый лишний вдох может стоить кому-то жизни, — Дарий поджал губы и горько усмехнулся, — поверь, я это знаю. Каждый, кто здесь живет, это знает. Потому что каждый хоть раз да не справлялся, терял контроль, время, уверенность в своих силах… И ты через это пройдешь.
Доминика упрямо покачала головой.
— Пройдешь, Ника, пройдешь. Может завтра, может через неделю, но это случится, потому что лагерь дает жестокий урок каждому. Кто-то ломается и сбегает, кто-то остается и становится сильнее и мудрее. Как будет с тобой — я не знаю. Просто хочу, чтобы ты запомнила. Мы не воюем друг с другом. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Не осуждаем, не воротим нос. Делаем все, что в наших силах. Там, — он неопределенно махнул рукой, — настоящая опасность. Общий враг, перед лицом которого все равны. Если нападут на тебя — люди без колебаний придут на помощь, и ты должна делать то же самое. Даже если чем-то недовольна или считаешь, что тебя незаслуженно обидели.
— Хорошо, — пробурчала она.
— Ты пока не понимаешь, о чем я говорю, — тяжко вздохнул он, — вернемся к этой теме, когда получишь свой урок.
— Я могу идти? — она гордо расправила плечи.
— Конечно, — Дарий опустился на край пустующей койки, и на какой-то миг показался Доминике прозрачным, бесконечно усталым стариком, — иди.
Она уже отогнула полог, чтобы ступить в ночной сумрак, когда за спиной раздалось:
— Ты хорошо ее вылечила. Молодец. И потенциал у тебя гораздо выше, чем у многих в этом лагере.
— Но?
— Я не стану напрашиваться к тебе в учителя. Просто узнай у других, про рассеивание сил.
— Непременно, — Ника вежливо поклонилась и выскочила на улицу.
В груди давило от смятения. Слова Дария вызывали протест и непонимание. Что за глупости он говорил про какие-то уроки? Зачем намекал, что не справится? Хотел унизить, посеять неуверенность в своих собственных силах? Лучше бы подбодрил!
Ника упрямо сжала кулаки. Все у нее получится! Надо просто ответственно делать то, что умеет, и все будет хорошо!
Она злилась, и все же не могла не думать про Мойру. В голове не укладывалось, что эта зазнайка, которая в гимназии только сплетничала да перед зеркалом крутилась, помогает воинам. Ника всегда считала ее дар бестолковым и бесполезным. Подумаешь морок! Да кому он нужен? Одни проблемы от него, да и только! Но только не в Андракисе. Здесь снова все перевернулось с ног на голову!
В шатре лекарей кроме нее уже было несколько человек. Пригасив световые сферы, они неспешно укладывались, переговариваясь в пол голоса, и похоже никого кроме нее не смущало, что и мужчины и женщины спали рядом. Спрятавшись за невысокой плетеной ширмой, Доминика переоделась в простую длинную рубаху, умылась над тазом при входе, распустила волосы и забралась в свою койку.
Первый день в лагере подошел к концу.
О том, что такое рассеивание сил Доминика узнала через несколько дней. Не спрашивала, просто увидела, как один из лекарей лечил сразу двух воинов, которые пришли к нему с переломанными носами. Меряться силами в лагере было обычным делом, и чаще всего драчуны даже не обращались в лазарет за помощью, просто эти двое попались на глаза и не смогли избежать лечения.
