Боргес ещё раз придирчиво оглядел сидевшую перед ним юную темноволосую девушку с необычайно большими словно блюдца глазами. Он смотрел на неё так словно был скульптором, изваявшим статую, которую скоро придётся демонстрировать придирчивой публике. Впрочем, отчасти он и правда ощущал себя создателем этого прекрасного творения. Боргес вспомнил как впервые увидел Жанну. Вернее, он увидел тело девочки в лохмотьях, лежавшее в придорожной канаве на оголившемся грязном плече выступали рубцы свежего клейма. Придурковатый шут осклабился огромным ртом с острыми как у акулы зубами. Боргес тряхнул головой отгоняя непрошенные мысли. Девушка сидела на высоком стуле беззаботно болтая ногами с маленькими как у ребёнка ступнями. Её длинные густые черные волосы волнами ниспадали на плечи. «Хороша чертовка!» — подумал Боргес с почти отеческой нежностью.
— Как меня сейчас будут звать? — спросила Жанна, хлопая длинными ресницами.
— Я сказал ему что тебя зовут Милена, — отвечал Боргес.
— Милена, — нараспев повторила девушка, — красивое имя! Главное не сбиться и не назваться как-нибудь по-другому!
Она засмеялась, спрыгнула со стула и пошла к Боргесу вплотную.
— Вы можете рассчитывать на меня! Я не подведу Вас! — тихо произнесла она на одном из горских наречий, преданно заглядывая сиру Боргесу в глаза.
Тогда он и сам не мог себе объяснить почему остановил коня около этой умирающей бродяжки. Много позже он убеждал себя, что сразу ощутил потенциал Жанны, но на самом деле, если уж быть до конца честным, ничего особенного он тогда не почувствовал. Может быть то, что эта девочка выглядела, как сломанная и выброшенная кукла привлекло его внимание? Но не жалость. Наверное, не жалость, Боргес давно решил про себя, что уже не способен на эмпатию к кому бы то ни было. Даже если он любил Жанну, как свою умершую дочь, он всё равно превратил эту девочку в своё оружие, заставил делать страшные вещи, о которых не хотелось даже думать. И он лучше, чем кто бы то ни было понимал, чем это всё для неё рано или поздно закончится.
— Сколько языков ты знаешь, Жанна? — спросил Боргес.
Его большая рука коснулась её нежной щеки, и девушка потёрлась щёчкой о шершавую кожу его ладони.
— Больше десяти. Не считая горских наречий. Я даже понимаю язык гошей, но говорю на нём не очень хорошо! — улыбнулась Жанна.
— Сколько ему лет?
— Не знаю точно. Двадцать, может быть двадцать один. Он выглядит совсем мальчишкой, — Боргес отошёл к столу и тяжело уселся на дубовый стул, жалобно заскрипевший под его весом.
— Как Вы думаете, он девственник? — лукаво улыбнулась Жанна, большие глаза её заблестели.
— Не думаю, — усмехнулся Боргес, — он вырос в самом жутком районе столицы. Там девочки становятся шлюхами уже в одиннадцать.
— Это ничего не значит! Я буду думать о нём как о невинном мальчике! — мечтательно проговорила девушка.
— Я должна соблазнить его? — становясь серьёзной спросила она, глядя Боргесу в глаза.
— Это было бы желательно, — не глядя на неё отвечал старый рыцарь, — это сделает его ещё более преданным нам.
Жанна подошла к нему и взяла за руку.
— Ради Вас я пересплю со всеми этими мерзкими гошами, которых так много сейчас понаехало из-за Тихого Моря! — проговорила она, целуя его руку.
— Смотри не влюбись в этого Жана! — усмехнулся Боргес.
— Он настолько хорош?
— Он не красавец, но внутри него горит огонь, мне показалось, что у него большое прекрасное сердце! — отвечал старый рыцарь.
— Он понравился Вам?
— Пожалуй.
— Я стану ревновать! — притворно надулась Жанна.
— Раз так я сделаю всё, чтобы он стал Вашим! — добавила она твёрдо.
— Адрес!
Боргес протянул ей клочок пергамента с написанным на нём номером дома и названием переулка.
— Район так себе! — пренебрежительно проговорила Жанна, взглянув на листочек.
— Вы сказали его зовут Жан? Забавно! — она тихонько засмеялась.
— Я пойду! — приподнявшись на цыпочки Жанна чмокнула Боргеса в поросшую седой щетиной впалую щёку.
— Будь осторожна! — прошептал старый рыцарь.
Жанна застенчиво улыбнулась, кивнула и вышла. Боргес прислушивался к её удаляющим шагам пока они не стихли на лестнице. Тогда он подошёл к окну и как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькая фигурка Жанны в чёрно красном плаще с капюшоном проскользнула по улице и скрылась за углом. Он подумал о том, что уже после того, как он привёз её к себе домой, Жанна довольно долго вообще ничего не говорила, она не смотрела в глаза и не отвечала на вопросы. Каждое день по нескольку раз Боргес спрашивал у неё:
— Как тебя зовут?
Но она не отвечала. Задавать этот вопрос вошло у него в привычку, он задавал этот вопрос на автомате уже не ожидая ответа. И поэтому едва не слетел со стула, когда однажды в ответ на его вопрос девочка прошептала:
— Жанна.
У Боргеса защипало в глазах. «Чертовщина какая-то!» — подумал он с раздражением. Быстро темнело и по улице быстро пробегали лишь редкие прохожие. Боргес, задумавшись стоял у окна и тут он увидел мужчину с совершенно белыми, как будто выбеленными волосами.
— Макгрегор! — вырвалось у Боргеса.
