На мгновение я замолкаю, не находя слов. Почему-то мне кажется, что если бы Джейд сейчас могла меня видеть, она, возможно, не рассказала бы мне эту историю, так же как я, возможно, не призналась бы в том, что произошло с Матео.
– Мне жаль, что он так поступил с тобой. Ему не следовало лгать о чем-то подобном. Разве следствие основывается не на фактах, а на пустых словах?
Джейд ерзает в темноте:
– Это не имеет значения. Он убедил судью. Важно то, что он мог бы поступить по-другому, но не сделал этого, и это разрушило нашу жизнь.
Хоть темнота и скрывает все, я пристально смотрю Джейд в лицо.
– Для нас с Грейс все стало непоправимым. Она считает, что все это время я была святой. Я могла бы игнорировать ее, не обращать внимание. Но вместо этого я…
– Была хорошей сестрой, – заканчивает Джейд.
– Нет. Я была худшей сестрой. Каждое объятие, каждое утешение – все было ложью. Я позволила ей поверить, что я святая сестра, что поддержу ее в трудную минуту. Но я была тем человеком, что нанес ей удар.
– Ты не заставляла ее думать, что ты ангел. Ты пыталась разделить ее боль.
– Я пыталась избавиться от чувства вины, – произношу я громко, не утруждая себя говорить шепотом.
– Тебе все равно нужно ей все рассказать, – Джейд тоже повышает тон. Игра забыта. – Несправедливо, что она не знает правды.
– Ничто не изменится к лучшему. Если она узнает…
Дверца шкафа распахивается. Над нами появляется Грейс, светя фонариком прямо в лицо:
– О чем вы спорите? Если кто-то узнает – что?
Я вскакиваю на ноги:
– Ничего.
Грейс скептически смотрит на меня. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она складывает кусочки головоломки в своей голове, и мне немедленно нужно ее остановить.
– Будет отлично, – отвечаю я, демонстративно хлопая по бокам. – Если Николь когда-нибудь узнает, что это мы обрызгали ее сегодня днем.
Грейс смеется, уперев руку в бок:
– Есть большая вероятность, что она уже все знает. Не похоже, что вы потрудились это скрыть.
– Подожди, – говорит Джейд. – А где Николь? Она должна была искать нас.
Грейс указывает в коридор.
– Она не из тех, кто «поймет и простит», – говорит она.
Джейд проталкивается мимо Грейс, я следую за ней. Те, кого уже нашли, топчутся в узком коридоре, а у нашей спальни собралась шумная толпа. С потолка над дверью что-то свисает.
– Извините, – говорю я, проталкиваясь в середину толпы.
Что-то пролетает в воздухе и ударяется в мою грудь. В коридоре зажигается свет. Я подбираю предмет, упавший к моим ногам. Фиолетовая ткань. Нижнее белье. Джейд первой прорывается сквозь толпу, выкрикивая ругательства. Еще три пары ее нижнего белья разлетаются по толпе под свист и насмешки. Два лифчика свисают прямо над нашей дверью. Те, кто в этом не участвует, стоят вокруг, изображая шок, но с трудом сдерживая смех. Николь стоит в отдалении, небрежно прислонившись к дверному косяку, как будто смотрит старое шоу, которое видела тысячу раз, но все еще находит его забавным.
Джейд пытается подпрыгнуть и сдернуть вещи, но ее рост не позволяет этого сделать, она лишь кончиками пальцев касается уголков ткани. Ее отчаянные попытки вызывают всеобщий смех. Я выхватываю из воздуха фиолетовую пару в горошек и кричу:
– Да что с вами не так, ребята?
Джейд, заливаясь густым румянцем, делает еще одну неуверенную попытку, но тут с другого конца коридора с толпу врывается Эдриан и, встав на цыпочки, стаскивает белье. Джейд выхватывает его из рук Эдриана, захлопывает дверь, следом летят черные стринги и ударяются о дверной откос.
– Гаттер на лестнице!
Шепот и вопли разносятся по коридору, все ныряют в ближайшую комнату, Николь исчезает, как змея в траве. Грейс помогает мне собрать последние несколько пар нижнего белья, прежде чем Гаттер подходит ближе. Когда я вбегаю в нашу комнату, Джейд уже лежит в постели лицом к стене. Большая часть содержимого ее сумки разбросана по полу, поэтому я тихонько кладу белье обратно. Может быть, ей будет легче, если она сможет притвориться, что ничего не произошло.
Приготовившись ко сну, я забираюсь на верхнюю койку. В темноте и тишине, окружающей нас, раздается голос Джейд:
– Спасибо.
Я молчу в ответ, а она продолжает:
– Ты уже не тот ребенок, которым была. Ты только что доказала это.
Она не говорит о том, что я должна сказать Грейс, но я слышу это в ее голосе.
Я закрываю уши подушкой, чтобы осталось только биение сердца. Джейд не знает, о чем говорит. Она бы так не говорила, если бы знала. Она бы не захотела даже находиться со мной в одной комнате, если бы знала. Я долго не могу заснуть, как это часто случалось за последние четыре года. Одни и те же мысли снова и снова прокручиваются в моей голове.
Его нога цепляется за ремешок сумки, когда я тяну ее вниз. У Грейс перехватывает дыхание, когда он падает вперед. Она вскидывает руки за его спиной. Музыка смолкает. Учителя бегут. Кто-то кричит. Сопровождающие удерживают всех на расстоянии, но я до сих пор помню кисть его руки, лежащую на полу. Пальцы еще полусогнуты. Как будто он ждал, что кто-нибудь протянет руку и шепнет, что все будет хорошо.
