– Писавший это письмо испытывал очень сильные эмоции, – говорит детектив Говард. – Мы считаем, что это может быть как-то связано со смертью вашей дочери.
Я закрываю уши. Они думают… они думают, это значит… Я не хочу заканчивать мысль. Они считают, я могла ей отомстить. Ненавидела ее. Причинила ей боль.
– Я никогда раньше не видела этого письма, – говорю я, отодвигая стул.
– Простите меня, но, как вы уже неоднократно заявляли, у вас была диагностирована черепно-мозговая травма и вы частично потеряли память? Вы уверены, что никогда раньше не видели этого письма?
– Я… я не…
– Но вы же знали, что она утонула. Хотя официальное подтверждение причины ее смерти появилось на моем столе только сегодня утром.
Мама бледнеет.
– Что вы предлагаете?
Замешательство, в котором пребывает отец, сменяется осознанием ужасающего факта. Он опирается спиной о стену. Детектив Говард игнорирует родителей и сосредотачивается на мне. Я точно знаю, о чем он думает. Этот человек считает, что я убила собственную сестру. И я не в состоянии доказать свою невиновность.
– Очевидно, она писала это с твердым убеждением, – говорит он. – Вы могли сказать нам, где находится ее тело. Но вы же не знали, как она умерла.
– Ее нашли в озере! Естественно, она утонула! – кричу я, судорожно дергая себя за волосы. – Если бы я знала что-то еще, почему бы мне не рассказать вам об этом?
– Минуточку, – пытается вмешаться мама.
– Вы с сестрой поссорились на сборах.
– Я этого не помню.
– Несколько студентов упомянули об этом. Была ли она на эмоциях? Возможно, вы пытались остановить ее. Возможно, в ходе борьбы ситуация вышла из-под контроля. – Он указывает на мою голову, на швы, скрытые под волосами.
– Нет. До такого бы точно не дошло!
Как такое могло случиться? Мы с Мэдди почти никогда не ссорились.
Я начинаю ощущать головную боль, отдающую в основание черепа и перетекающую в область между глаз, и с силой нажимаю на переносицу основанием ладони.
– Итак, вы помните, как спорили?
Папа наклоняется над столом, крепко упираясь в него кулаками:
– К чему вы клоните, детектив?
Детектив Говард не отступает:
– То есть вы хотите сказать, что конфликта не было.
– Нет, – отвечаю я, дрожа. – Я этого не помню. Но другие говорят, что ссора была.
– Что еще они вам сказали? – Детектив Говард спрашивает так, словно не ждет ответа. – Кто покинул лагерь первым? Это была ваша сестра? Она была расстроена? Вы пошли за ней? Что вы ей сказали?
У меня пересыхает в горле. Я не могу говорить.
– Мы получили результаты анализа крови с вашей одежды. Часть образцов – кровь вашей сестры. Вы знаете, как она там оказалась?
Я была с ней. Я знаю, что была. Я была с ней в воде. Но почему мы были там? Боль заполняет всю голову, в ответ я бью по ней кулаком. Вспомнить. Вспомнить. Вспомнить.
Ш-ш-ш…
Папа распахивает дверь.
– На сегодня вопросов достаточно.
Детектив Говард, не отрывая от меня взгляда, медленно откидывается на спинку стула. Его голос звучит тихо и спокойно:
– Просто я предполагаю, что ваша дочь может знать больше, чем говорит.
– Но это не так. Я не могу. – Я хочу повторить это, но из горла вырываются только всхлипы.
– Я думаю, нам нужен адвокат, – говорит мама.
– Вы можете уйти в любое время, – говорит детектив Говард, махнув рукой.
– Предполагалось, что вы расследуете убийство моей дочери, – говорит папа, и на его шее от напряжения вздувается вена. – А вы устраиваете тут допрос.
– Моя работа, мистер Столл, заключается в том, чтобы выяснить правду о том, что произошло той ночью. И если ваша дочь не в состоянии помогать нам, мы вынуждены действовать, основываясь на уликах, которыми располагаем.
После игры мы убираемся, принимаем душ и остаток дня проводим в главном зале, убивая время в ожидании, когда учителя объявят отбой.
Трудно сосредоточиться, чувствуя на себе подозрительные взгляды Николь. Моя записная книжка открыта на шестом варианте стихотворения, который я безуспешно страюсь переписать.
– Я бы сейчас не отказалась от слаша, – говорит Райан Джейкобс.
– Мы могли бы дойти до заправки и купить, – говорит Николь, косясь на часы. – Это всего в миле отсюда.
– Откуда ты знаешь?
– У нас дом на Французском озере, и после жаркого дня, проведенного на лодке, слаш как нельзя кстати.
Она запрокидывает голову, и свет падает на маленькую бриллиантовую сережку в ее носу. В другом конце комнаты хмурится Калеб. Впервые за всю поездку он не льнет к Николь.
– Нужно ли мне напоминать вам, что уходить запрещено? – говорит миссис Сандерсон, обращаясь к группе.
– Горячая Штучка разрешил, если бы был здесь, – бормочет Николь.
– Что ж, – говорит мистер Гаттер, подходя к Николь. – Мистера Холтсофа здесь нет. Зато есть мы.
– Скукотища, – ноет Райан, пытаясь отвлечь внимание мистера Гаттера от Николь. – Мы должны были поиграть в захват флага сегодня вечером, не так ли?
Дождь все еще стучит в окно – вот почему никакого веселья не будет. Тори сидит позади Грейс и заплетает ей волосы. Меня это не должно беспокоить. Все равно в будущем году, когда она будет в Тринити, я не смогу быть ей в этом полезной.
