– Это она сфотографировала мистера Гаттера и разослала всем, – говорит Джейд, все еще указывая пальцем на Николь. – Она заперла Мэдди в комнате. Она обманом заставила их обеих выйти на улицу, чтобы навлечь на них неприятности.
Николь не двигается, ее ноги словно приклеены к деревянному настилу. Ледяные голубые глаза не моргают, кожа под темным макияжем становится бледной.
– Что ты сделала? – спрашивает Тори, поворачиваясь к ней и придвигаясь ближе.
Николь переводит взгляд с одного лица на другое.
– Хорошо, да, – говорит она, опуская руки. – Да, я была тем, кто сделал эту фотографию. И да, я развесила белье и сломала дверную ручку, но я пыталась запереть Джейд, а не Мэдди.
Легкий ветерок покалывает мою кожу. Правда витает в прохладном вечернем воздухе. Она все ближе.
– В ту среду, после школьного собрания, посвященного поездке, Гаттер зашел в кабинет Холтсофа и подслушал, как мы договаривались выпить кофе в субботу. Он раздул все до предела. Гаттер пожаловался на Холтсофа директору Эйвери, и та нашла нашу пере- писку.
– Вы переписывались в личных сообщениях?
– Все было не так. Я даже уже совершеннолетняя, а ему всего двадцать три. Он просто был моим другом! Так я и сказала директору Эйвери, но она идиотка и все равно отстранила его от занятий…
– Но ты все еще его ученица, – говорит Тори со смесью шока и отвращения в голосе, которых Николь, похоже, не слышит.
– И что? То, что Гаттер – подонок, не означает, что все остальные такие же. Если школа и должна была проводить расследование в отношении кого-то, то это должен был быть Гаттер, а не Холтсоф…
Она пытается оправдать учителя, пригласившего ее потусоваться.
– Какое это имеет отношение к ней? – спрашиваю я, указывая на Джейд.
– Во время поездки в автобусе я сказала Калебу, что это я была той, кто выложил фотографию, – говорит Николь. – Но Джейд сняла это на видео, поэтому я пробралась в ее комнату и удалила его. Она набросилась на меня с кремом для бритья. Я взяла ее нижнее белье, и она в ответ пустила слух, что я изменила Калебу. Это неправда, потому что мы с Холтсофом были просто друзьями. Тогда я подумала, что будет забавно запереть ее в комнате. Но я не писала никаких записок!
История Николь перекликается с историей Джейд. В основании моего черепа возникает тупая пульсация. Я не принимала лекарства. Головная боль отступает. Я не знаю, кому верить, но кто-то определенно лжет. Кто-то виновен в смерти Мэдди.
Словно прочитав подозрение, появившееся на моем лице, Николь в отчаянии добавляет:
– Эдриан, я сидела рядом с тобой во время презентации в тот вечер. Ты знаешь, что я не покидала комнату и не могла оставить ту записку.
– Да, – говорит Эдриан, все еще внимательно разглядывая Николь. – Да, она все время была там.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
Я поворачиваюсь к Джейд, но она уже со всех ног несется по заднему двору, оглядываясь через плечо.
– Джейд! – кричу я.
В ночи вспыхивают красные и синие огни. Сирена словно высасывает воздух из моих легких. Полицейская машина проезжает по улице и исчезает за домом.
– Копы!
Все в один голос повторяют это слово. Из дома высыпает поток старшеклассников, проталкиваясь на террасу. Затем все устремляются к лестнице, бросая стаканчики через перила.
Я преследую Джейд. Все бегут от штрафа за распитие алкоголя. Я же убегаю от обвинения в убийстве, которое должно быть предъявлено другому человеку.
Люди разбегаются во все стороны, как мыши от кошки. Джейд направляется к пирсу, я бегу за ней. Кто-то выскакивает передо мной, но я уворачиваюсь, чуть не угодив в костровую яму, в то время как кто-то позади меня громко вскрикивает. Полицейский хватает Тори за руку. Та пытается освободиться и кричит, что не пила, но офицер не отпускает ее.
Мне нельзя сбавлять темп. Мои легкие горят. Я заставляю себя ускориться. Джейд впереди, пересекает соседский двор. Она, вероятно, футах в тридцати от меня. Мышцы ноют, каждый шаг отдается пульсирующей болью.
– Джейд! – кричу я.
Она не останавливается, но поворачивает голову. Волосы закрывают глаза, и она спотыкается. Я со всех ног бросаюсь вперед. Ради Мэдди. Джейд поднимается на ноги, но я уже у нее за спиной. Она, похоже, поранилась и хромает. Наши тела сталкиваются, мы падаем на землю. Я торможу по камням и грязи локтями и коленом. Мы падаем к кромке воды. Что-то врезается мне в спину.
– Слезь с меня, – кричит Джейд, упираясь кулаками мне в бока и ногами в землю. Вскрикнув, она хватается за лодыжку. Я отпускаю ее. К нам тяжело дыша подбегает Эдриан.
– Отойди от меня, – кричит Джейд, но больше не предпринимает попыток убежать. Она потирает лодыжку и морщится.
– Ты убила ее, – кричу я.
– Нет. – Она решительно качает головой. Ее спутанные черно-рыжие волосы падают на лицо, ярко подведенные глаза округляются от страха. – Это была не я!
– Ты бы не сбежала, если бы была невиновна.
Мы в пяти или шести домах от дома Николь, но даже здесь район по-прежнему освещен полицейскими мигалками.
Мигалки. Вой сирены. Чьи-то руки обхватывают меня за шею. А затем грузят в машину скорой помощи.
