Она почувствовала, что Оливер хочет ее утешить, возможно даже обнять. Но ей не требовалась его жалость. Она так и не разобралась в своих противоречивых чувствах по поводу матери и сомневалась, что когда-нибудь разберется.
Минувшим вечером, когда она писала Симоне, ее захлестнула тоска по родным краям. Отзвуки этой тоски сохранялись и сегодня. Однако у нее не было родного дома, куда можно вернуться. Не было семьи, где она чувствовала бы себя своей. Она осталась один на один с миром.
Пока они пробирались сквозь заросли тропических растений, обступавшие дом, Оливер спросил, что она намерена делать, когда дом и участок перейдут в ее собственность. Она и сама толком не знала. Может, продать по бросовой цене Эдварду? Он уже проявил интерес к покупке дома, а ей не хотелось взваливать на свои плечи заботы по ремонту. И потом, надолго ли она собирается задержаться в Бирме? Ей хотелось путешествовать, видеть другие места и продолжать петь. Однако дом был таким красивым; по крайней мере, ему можно вернуть прежнюю красоту.
Белл вновь подумала о письме, отправленном Симоне. Когда она спросила у почтового служащего, сколько времени письмо будет добираться до Англии, тот похвалил ее за предусмотрительность. Она написала на бумаге для авиапочты[5], поэтому ее письмо попадет на родину за девять дней. По морю и по суше это заняло бы две недели, а то и месяц. Таким образом, ждать ответа нужно не раньше чем через три недели, и то если Симона напишет незамедлительно.
Выйдя из дома, Белл обратила внимание на зеленых птичек, рассевшихся на телеграфных проводах. У них были желтые головки и длинные хвосты. Какие симпатичные птахи. Тягостные чувства начали отступать. Белл испытала облегчение и вновь наполнилась энергией. Она отнесла это за счет Золотой Долины с красивыми старыми домами и ухоженными садами. Но мелькнула другая мысль, снова испортившая ей настроение.
– Мой отец настроил против себя какого-то влиятельного человека, – выпалила она. – На это намекнул один старик в клубе «Пегу».
– Вы туда ездили?
– С Эдвардом де Клементом.
Белл увидела, что Оливер слегка переменился в лице, но он лишь спросил, известны ли ей подробности и, прежде всего, имя той влиятельной особы. Она покачала головой. Молчание Оливера ее насторожило. Может, он что-то скрывает от нее?
Оглянувшись, она в последний раз посмотрела на дом.
– Чудесный старый дом, я сюда еще вернусь, – прошептала она. – И тогда мы решим, как быть с тобой.
– По-моему, вы влюбились.
Белл густо покраснела.
Возле ворот ближайшего дома стоял индиец средних лет. Судя по одежде, садовник. Переглянувшись, Белл с Оливером подошли к нему.
– Доброе утро, – поздоровалась Белл.
Индиец наклонил голову.
– Он меня понимает? – спросила она у Оливера, который мог задать ей тот же вопрос.
– Да, мадам, – ответил индиец. – Я уже много лет говорю по-английски.
Белл вновь залилась краской:
– Конечно. Простите. Вы не против, если я спрошу, давно ли вы здесь работаете?
– Всю свою жизнь, мадам, – горделиво улыбнулся он.
– И когда вы начали?
– Еще мальчишкой. Мне тогда исполнилось пятнадцать. Пожалуй, это было в девяносто пятом году.
– Приличный срок.
– Ваша правда, мадам.
– Наверное, вы помните, как однажды из сада соседнего дома исчез новорожденный младенец?
Индиец нахмурился, а когда заговорил, его лицо приняло серьезное выражение.
– Ужасное было время. Полицейские на каждом шагу.
– И что люди думали об этом происшествии?
– Многие англичане считали, что это дело рук самой леди, матери ребенка.
– А вы? Что думали вы?
Он покачал головой:
– Я знал эту несчастную леди. Она была всегда добра ко мне, спрашивала про семью и все такое. Мне не верилось, что она виновна.
– Тогда что, по-вашему, могло произойти с младенцем?
– Не знаю. Здешние бирманцы говорили, что младенца забрали сверхъестественные силы. Их вызвала разгневанная семья человека, которого муж этой леди обвинил по суду.
Оливер посмотрел на Белл и кивнул:
– Бирманцы невероятно суеверны.
– В каком смысле?
– Они верят в натов. В духов, если вам угодно. Бирманцы окружают свои дома магическими предметами, которые не дают злым духам проникнуть внутрь.
– Кто такие наты?
– Это широкое понятие: от духа, живущего в дереве, до индийского божества. Может, стоит поискать сведения о том, угрожал ли кто вашему отцу наслать на него ната.
– Да будет вам, Оливер. Какой смысл? – Она повернулась к садовнику. – Спасибо за ваш рассказ.
Индиец поклонился и ушел за ворота.
– И что теперь? – спросила Белл.
– Может, заглянете ко мне на чашку кофе? – предложил Оливер. – Я вам кое-что покажу.
«Мне тоже есть что тебе показать», – подумала Белл и, заинтригованная приглашением, согласилась.
