Они заехали на цветочный рынок, вытянутый вдоль одной из главных улиц. В воздухе разливался тонкий аромат пурпурных и белых цветов. Это зрелище доставило Белл радость, но с примесью какой-то непонятной горечи. Потом Оливер предложил ей заглянуть в обширный ботанический сад. Там они уселись под высоким тенистым тамариндом, прислонившись к стволу. Белл рассматривала тиковые деревья, росшие вдали. Оливер рассказал ей, что тиковая древесина как раз и явилась причиной колонизации Бирмы. Древесина требовалась англичанам для флота и вскоре сделалась растущим источником доходов наряду с золотом и рубинами из шанских княжеств и яшмой, обнаруженной в дальних северных провинциях. После того как англичане свергли последнего бирманского короля, изгнав его в Индию, Бирма стала целиком принадлежать им.
– Как ты себя чувствуешь? – прервав рассказ, спросил Оливер.
– Сумбур в мыслях и чувствах.
– Пожалуй, мне лучше вернуться в Рангун одному.
– А я что, останусь здесь?
– Да.
– Я хочу уехать с тобой.
– С Джереми и Брендой ты будешь в безопасности.
– Не знаю, – покачала головой Белл.
– Тогда другой вариант: незаметно вернуться в Рангун и так же незаметно отправить тебя на самолете в Англию.
– Я слышала о пассажирском авиасообщении.
– Да. Это компания «Империал эруэйз». Они летают не слишком часто. Из Рангуна до Лондона можно добраться за одиннадцать дней.
Белл задумалась.
– Знай я, кто стоит за взрывом бомбы, было бы понятно, откуда начинать, – сказал Оливер.
– И кто, по-твоему, устроил взрыв?
– Сдается мне, что у этой истории политическая подоплека. В позапрошлом году актом правительства Бирмы было заявлено об отделении Бирмы от Британской Индии. В стране должны появиться новый сенат и палата представителей. Твой друг Эдвард де Клемент входит в комитет, который разрабатывает окончательный вариант конституции и готовит списки избирателей для всеобщих выборов.
– Я что-то не понимаю.
– Каждый, кто участвует в переходном процессе, должен быть выше любых подозрений, иначе это может сказаться на принятии рекомендаций. Насколько могу судить, кто-то наверху почуял угрозу, исходящую от тебя.
– И ты думаешь…
– Отвлекающий маневр. Это сразу пришло мне на ум. Очевидно, кому-то нужно скрыть правду о том, что случилось в день исчезновения твоей сестры.
– Ты подозреваешь Эдварда?
– Не обязательно его. Это мог быть кто угодно.
Они замолчали. Белл слушала жужжание насекомых и шелест листьев тамаринда. Все пространство вокруг утопало в зелени.
– Давай прокатимся к озеру, – предложил Оливер.
Они поехали в другую часть парка, где по серебристой воде плавали лебеди.
– Я тебе рассказывала про разговор с привратником «Стрэнда»? У него отец работал ночным сторожем в отеле и однажды слышал громкие младенческие крики. Это было как раз в одиннадцатом году.
– Может, ты и говорила, но я забыл.
– Так вот, в отеле не было постояльцев с маленькими детьми. Отец привратника поспешил к черному ходу, но увидел лишь машину, удалявшуюся на большой скорости. Почему-то этот случай врезался ему в память.
– Отец привратника сообщил об этом властям?
– Хотел, но жена отговорила. Боялась, что он потеряет работу. Так мне сказал его сын.
– В этой истории надо покопаться.
– Ты так считаешь? – (Оливер кивнул.) – В таком случае я поеду с тобой.
– Очередная тропка, которая может закончиться тупиком.
– Оливер, я не смогу покинуть Бирму, пока не узнаю, что же на самом деле произошло с Эльвирой. К тому же у меня здесь дом. Я не могу оставить его гнить.
– В отель тебе нельзя возвращаться.
– Конечно.
– Будешь жить у меня.
Белл пристально посмотрела на него:
– А что люди скажут?
– В английских кругах Рангуна всякое бывает. Разумеется, поползут сплетни, кто-то будет делать вид, что возмущен. Может, кого-то это всерьез шокирует, но твоя безопасность стоит для меня на первом месте.
Я жила так, словно одно мгновение в саду в Бирме определило мою дальнейшую жизнь. Мне хочется кричать: «Но это не я!», и тут же я спрашиваю себя, так ли это. Может, у всех нас есть какое-то одно определяющее мгновение, от которого нам никогда не убежать?
День, от которого я хочу убежать, похож на все остальные дни. Солнце пытается пробиться сквозь дымку облаков. Я сижу на своем обычном месте.
