– Ты хоть девушке этой не рассказала, что мы сделать собираемся?
– Нет. – Лиза покосилась в боковое окно. Серые многоэтажки, пустые улицы. В этом районе она, кажется, еще не бывала.
– Ладно. Как привезут тебя на место, с ними зайдешь. Начнут дверь закрывать, а мы следом. Будем кричать «полиция». Слав, ты пропуск с завода взял?
– В бардачке лежит. Лиз, можешь достать? Корочка красная такая.
– Как ментовское удостоверение, – рассмеялся с заднего сиденья дядя Женя.
– Но вы же на фото, наверное, не в форме?
– А кто им даст рассматривать? Корочкой помашем, и хватит.
Вздохнув, Лиза принялась перебирать содержимое бардачка. Фонарик, початая пачка жвачки, перчатки, зарядное устройство… Чем дальше они отъезжали от дома, тем неспокойнее ей становилось. Может, не зря Полина не дождалась дядю Женю? Лиза и сама начала сомневаться, что он сможет ее вызволить.
– В общем, слушай, как сделаем. Сейчас подъедем, выйдешь, сядешь к ним. Мы развернемся. Уедем, типа. Они тебя на место повезут. По дороге ничего не ешь у них и не пей. Будут настаивать, делай вид только, что глотаешь. Мы за тобой поедем. Если что, по мобильному отследим. Ты его хорошо спрятала или как деньги с запиской, там и оставила?
– Дядя Женя, они уже всю квартиру обыскали. Надежнее места не придумаешь. Телефон в кармане, не помещается больше никуда. Но я бы на него сильно не надеялась. Если меня ощупают или встряхнут, он сам выпадет. А точно эта корочка в барда…
Влажная пахучая тень легла ей на лицо. Лиза попыталась увернуться, но тень вдавила ее затылок в подголовник. Нос поехал вбок, на глаза навернулись слезы. Мелочь посыпалась из рук. Фонарик скатился с колен.
– Вот раззява, – раздался голос дяди Жени у Лизы за спиной. – Собирай теперь за ней по всему салону. Слав, прибавь газу. Свои люди у королевы. Чат проститутошный, свои люди… Можно теперь ее кончать.
Лиза замерла, все еще не веря в происходящее. Затаила дыхание, будто собиралась сыграть самые сложные такты пьесы. Потянулась к карману. Трясущимися пальцами с трудом выудила телефон. Большим дотянулась до левого нижнего угла, выбрала кружок с маминой фотографией. В ушах запульсировало. Перед глазами помутнело. То, что пару минут назад вышло случайно, сейчас потребовало всех ее сил. Звонок не пошел. Почему?!
– Думаешь, незнакомые эскортницы ей ментов, пожарку и скорую вызвали? На хрена им это?
– Чип и Дейл спешат на помощь, – заржал дядя Женя. – Грехи, наверное, искупают.
Скосив глаза книзу, Лиза вгляделась в экран. В правом верхнем углу самолетик. Вот что дядя Женя сделал с ее телефоном – отключил сеть. Теперь никто не отследит, куда они ее увезли. Машина, казалось, начала двигаться не только вперед, но и из стороны в сторону. Вместо того чтобы подняться, палец заходил влево-вправо. Так бывало на экзаменах, когда в голове отключался автопилот. Стоило задуматься, какую ноту сыграть следующей, и Лиза впадала в панику. Подавить ее удавалось, только вслушавшись в мелодию.
Девушка и теперь представила, что играет Баха. Уплывая в темноту, она потянулась к шторке, чтобы выключить режим полета. Вместо первых тактов вдруг перешла на последние. Произведение закончилось. Лиза глубоко вдохнула. Пальцы разжались, а мобильный выскользнул на пол. Теряя сознание, она подумала, что провалила самый важный экзамен.
Сначала Марьям по привычке бросила в корзину пачку кошачьего корма, а на кассе отказываться было уже поздно. Не хотелось «Галя, отмена!» и вот этого всего. Теперь черный оборвыш привязался. Прошмыгнул между ног в подъезд. Соседка с первого усрется, если увидит. И будет права. Покормишь раз, потом не отвадишь. Дала ему сала, и с тех пор кошак заглядывает в глаза, как клиент-халявщик, выпрашивающий скидку. Бесит. Надо взять дома швабру, вытурить его из подъезда, а корм выкинуть. Не хватало еще стать безумной кошатницей.
В почтовом ящике оказался бумажный сверток. Ну что за мудаки? Мусор кинули. Марьям хотела надеть перчатку, прежде чем к нему прикоснуться, но увидела на ней лейбл и передумала. Руки можно помыть, а люксовые перчатки уже не постираешь. Двумя пальцами подцепила край. Бумажка оказалась свертком с чем-то тяжелым внутри. Марьям осторожно потянула. Еле успела подставить ладонь, чтобы не выпало на пол. Часы.
– Да твою ж мать!
Хотела скомкать бумажку, но тут увидела внутри записку. От руки, таких она со школы не получала.
«Даша, извини, я струсила. Я, я, я… Это у меня кроме собственного „я“ в жизни ничего и никого нет, потому что думаю только о себе. А ты добрая, заботливая. Это ты самостоятельная, а я неприспособленная. Прости, что подвела.
Лиза».
– Дура ты, Лиза. Видел? – Марьям зачем-то показала записку коту. – Здесь написано, я добрая, а еще заботливая. Раз написано, что ж теперь делать.
Она присела на корточки и вскрыла пакет с кормом. Поставила его перед оборвышем. Тот принялся жадно есть, широко открывая рот. Точно как в мемах, можно на видео снимать.
