Завуч, пожилая грузная дама с орлиным профилем, явно боролась с попытками отправить ее на пенсию. Она была утянута в строгий синий костюм, с гордо выпрямленной спиной, тщательно завитыми и уложенными черными (понятно, крашеными) волосами. Голос у нее был очень низкий, звучный. Она почти сразу сказала:
– Учительница географии Лилия Максимовна дружила с «русачкой», они до сих пор переписываются. А можно узнать, что случилось с ней в Москве?
– Убита, – сухим служебным тоном сообщила Марина.
– Вот даже как! – Неодобрительно нахмурила завуч черные брови, и Марина в миг почувствовала себя нерадивой ученицей. – Конечно, в жизни всякое бывает, особенно в столицах, но здесь у нас Антонина Борисовна ни с каким криминалом не была связана. Уверяю вас, как педагог она была на высоте, и как человек очень положительная. Впрочем, вам ее подруга лучше расскажет. Пойдемте на третий этаж.
Тамара Федоровна двинулась к двери, сильно припадая на левую ногу. Марина поспешно отказалась от проводника:
– Не надо, я сама найду.
– Кабинет географии – триста третий, направо по коридору, – с облегчением напутствовала ее завуч, опускаясь в своё удобное кресло.
С тяжелым сердцем шла Марина к Лилии Максимовне, утешаясь тем, что все равно она скоро узнала бы печальную новость. Лилия Максимовна оказалась стройной женщиной в возрасте до сорока лет, с русыми волосами до плеч, приятным тонким лицом, большими серыми глазами. Она занималась уборкой в шкафу, набитом картами, плакатами, альбомами.
– Вы ко мне? – Она сразу оставила своё занятие и приветливо посмотрела на нежданную посетительницу.
Марина сжато изложила причину визита. Она опасалась крика, слёз, истерики. Но Лилия Максимовна после нескольких бессвязных восклицаний замолчала, отвернулась к окну и довольно быстро овладела собой.
– Спрашивайте, я расскажу все, что вас интересует, если это поможет найти убийцу Тони.
– С кем дружила Антонина Борисовна в Новосибирске? Вернее, кто из ее друзей и знакомых жил в Москве на момент ее отъезда?
– Никто.
– Может, вы не знали.
– Нет, это совершенно точно. Когда она уехала к мужу-москвичу, жаловалась мне, что там нет ни единого знакомого лица.
– Вы часто переписывались?
– Первое время – раз в месяц, потом реже, сейчас – по большим праздникам.
– Что она писала о последнем месте работы?
– Она была очень довольна уровнем зарплаты и отношением к ней хозяйки фирмы, Гориной.
– А она не упоминала, что раньше была знакома с Гориной или ее рекомендовали общие знакомые?
Нет, ничего такого не писала. С работой Тоне сначала не везло, она сменила несколько мест, была менеджером продаж, рекламным агентом, бухгалтером, делопроизводителем. Эта Горина платила хорошо, поэтому Антонина Борисовна и после развода осталась в Москве, снимала квартиру в Чертаново.
– Какие у нее были отношения с хозяйкой фирмы?
– Нормальные. Как я поняла из писем, эта женщина не была самодуром, ценила деловые и человеческие качества Антонины. Ведь она очень обязательная, аккуратная, к любому порученному делу относится с душой… Относилась. И вообще хороший была она человек: добрый, отзывчивый, умеющий выслушать и понять.
– Как она относилась к деньгам?
– Спокойно. А вы на что намекаете? Не могла ли она из-за денег совершить что-нибудь подлое? – на печальном лице Лилии Максимовны промелькнула брезгливая гримаса.
– Скажем так, не совсем законное, – Марина продолжала расспросы, прикрывшись, как щитом, ролью черствого милиционера-служаки.
– Никогда. За что бы ее ни убили, это не могла быть попытка разбогатеть за чужой счет.
– А замуж она вышла по расчету?
– Что вы! Вовсе нет. Павел Петрович Решетников приехал в Новосибирск в командировку, преподавал на семинаре повышения квалификации учителей. Тоня у него училась. Он – ученый от педагогики, энтузиаст, пропагандировал свой метод изучения литературы. Они сошлись на почве единства взглядов, духовных интересов. Пару раз Антонина сводила его в театры на лучшие спектакли, он в ответ пригласил ее в кафе. Потом были письма, звонки, подарки. Павел буквально осаждал Тоню, а родители не хотели ее отпускать. Поженились они здесь и сразу после свадьбы уехали.
– А причина развода?
– Это не имеет отношения к вашему делу. Впрочем, Тоне уже все равно. Чтобы вы ничего не придумывали, скажу. Неверность Павла.
У Марины больше не было вопросов. Когда она закрыла за собой дверь, в кабинете послышались тихие рыдания Лилии Максимовны.
***