Нина Глебовна, относилась ко мне очень благосклонно. Ее поразило, что я, рискуя жизнью, бросился в огонь спасать Иру. Племянницу она обожала. Когда Ирочка спала, мы потихоньку беседовали с Ниной Глебовной. И я понял, что у нее не сложились отношения с собственными детьми. Дочь чем-то глубоко обидела ее, и сын не оправдал надежд. Ирина, оказывается, часто гостила у них в Москве. И Нина Глебовна и ее муж, Валентин Геннадьевич, очень тепло относились к Ирине. А после такого ужасного несчастья в семье Иры, они оба готовы были принять Ирину в свою семью, как дочь.
Нина Глебовна делилась со мной планами. Как только позволят врачи, Ирину увезут в Москву. Она будет проходить реабилитацию у лучших специалистов, тем более, что ей предстоит перенести несколько пластических операций. Средств и сил ради выздоровления Иры они не пожалеют. А в институте ей оформят академический отпуск на год. Я понимал, что потеряю Ирину навсегда.
Иногда приходила мысль, что это же я виновник несчастья в семье Иры. Я – убийца! Я – убил отца, мать и сестру Ирины! Но я отгонял прочь плохие мысли. Что случилось, то случилось. Как бы я ни хотел повернуть иначе – прошлого не вернуть. И надо забыть, не вспоминать и жить дальше.
Меня выписали из больницы под наблюдение местного врача. Не заходя домой, я пошел на пожарище. Боже, как было страшно смотреть на разрушенный дом, на закопченный фундамент. Обгоревшие черные деревья навевали ужас страшных сказок.
А беседка уцелела. Она стояла на самом дальнем конце усадьбы, и огонь до нее не добрался. Я засунул руку под пол, отодвинул доску, которой прикрыл папку и бронзового коня. Но под доской ничего не было!
Я встал на четвереньки, лег на землю. Под беседкой было пусто. Я покрылся холодным потом: «Кто же забрал папку?» Что-то мохнатое прикоснулось к моей спине. Я вскочил и увидел Джульбарса. Бедная собака. Где он скитался? Тощий, весь в репьях и колючках с разбитой мордой, пес уткнулся в мои колени. Я погладил его по голове. Пес всхлипнул и жалобно завыл. Долго мы сидели на земле, обнявшись с собакой.
– Аркаша, вот ты где! А мне сказали в больнице, что тебя выписали. Прибежала домой, а тебя нет. Я поняла, где тебя искать. Пойдем домой. И собаку возьми с собой. Пусть у нас живет, бедолага.
Запыхавшаяся от бега мама склонилась над нами.
Ирину увезли. На прощанье я принес Ире роскошный букет из алых роз, шутил, а на душе скребли кошки. Нина Глебовна, уходя, протянула мне листок бумаги:
– Аркаша, ты хороший парень. Возьми, здесь наш адрес и телефон. Будешь в Москве – заходи, мы всегда тебе будем рады.
Они уехали. Наступила осень. Я по-прежнему работал в суде, вечером ходил на занятия в институт. Я позвонил Гориным в Москву. Но поговорить с Ириной не удалось: она лежала в какой-то элитной клинике. Мне было грустно и одиноко.
Как-то раз я встретил Нину. Она обрадовалась, пригласила меня к себе. Мне было все равно. Я пошел с ней.
– Аркадий, что с тобой? У тебя какое-то горе?
– Да, горе, – равнодушно ответил я.
– Расскажи мне, поделись, и станет легче на душе.
– Вряд ли.
Нина участливо смотрела на меня, и я ей рассказал все. Нет, конечно, не все, а то что можно было рассказать. ТО я засунул в самый дальний уголок своей памяти, и наложил твердое табу на те воспоминания.
Нина слушала и плакала.
А назавтра она ждала меня после работы на улице.
– Аркадий, – Нина помахала мне рукой. – Я хочу тебе помочь.
Я опустился на лавочку рядом с Ниной.
– Как же ты можешь мне помочь?
– Не перебивай меня. Такая любовь раз в сто лет может быть или даже в двести. И ты должен бороться за нее. Возьми.
Она протянула мне пакет.
– Что это?
– Деньги. Здесь две тысячи.
– Две тысячи!? Откуда у тебя такие деньги?
– Ты не думай, я не украла. Это мои деньги. Часть от папы досталась, он всю жизнь для меня копил. И я же в столовой работаю. Еда у меня бесплатная, и домой приношу, что остается. Потом я и сгущенку могу на складе достать, и другие консервы. Соседки хорошо покупают. Вот и накопились деньги…
– Я не смогу их взять у тебя.
– Подожди. Я не все сказала. Ты должен поехать в Москву. На первое время тебе хватит. Устроишься, работу найдешь. Они разрешат тебе видеться с ней. Они же сами тебе сказали.
– Но деньги!
– Хорошо. Считай, что я даю тебе в долг. Когда-нибудь отдашь…
***
Аркадий Александрович встал с кресла.
Марина повернулась, чтобы не так сильно давили наручники.
– И вы отдали Нине деньги?
– Да, через два года вернул полностью всю сумму.
– А когда вы догадались, что ОНА – не Ирина?
– Когда в ювелирном магазине примерял ей обручальное кольцо.
– Кольцо?
– У Карины был маленький шрам между средним и безымянным пальцем на правой руке. В детстве она при мне порезала руку осколком стекла, остался шрам в форме неровной буквы «У». Со временем шрам стал почти незаметен, но я его узнал.
– И вы все равно женились на ней!