Исчезновение Имоджен шокирует всех, кто ее знал. Идеальная жена, обожаемая ее мужем… Она всегда рассказывала о том, как счастлива в браке. Почему она ушла? И как она будет без Винса?Никто не знает, что на самом деле происходит в с виду идеальных семьях. Имоджен в шоке сама от себя, что наконец-то ушла. Ей страшно, но она счастлива. Пока она ищет себя, ее прошлое следует за ней по пятам. Сможет ли она противостоять ему?
Как всегда, я должна поблагодарить Кэрол Блейк, Марион Дональдсон и Бреду Прюд – моего агента, моего редактора и управляющего директора «Ашетт Ирландия» – трех сильных женщин, которые остаются со мной на протяжении практически всей моей писательской карьеры и которые не раз спасали меня от меня же самой.
Благодарю и Джейн Шеллу, которая редактировала книгу с особой преданностью и которая раз за разом оставляла мне записки на полях, когда я повторяла глупые ошибки. И спасибо команде «Ашетт-Хедлайн» по всему миру за поддержку – специально хочу отметить Эбби и Фрэн за столь потрясающую работу в этом году.
Специальная благодарность моим переводчикам и издателям: я неизменно улыбаюсь, когда вижу ваши чудесные издания моих книг.
Мерси боку Дери Молине и Севрин Лефевр за проверку моего французского.
Над библиотекой Фив в Античном Египте было выбито: «Лекарство для души» – и это прекрасное описание той радости, которую дарят нам книги. Спасибо вам, библиотекари и книгопродавцы по всему миру: благодаря вам у всех нас есть это прекрасное лекарство!
И, конечно, я не могу в достаточной степени отблагодарить вас, мои читатели, за то, что покупаете мои книги и обсуждаете их со мной в социальных сетях. Вы – прекрасная часть человечества, и мне с вами повезло.
И наконец, Колму и всей остальной моей семье спасибо за вашу поддержку во всей этой кутерьме с книгами. Но еще большая благодарность за всю остальную кутерьму!
В очереди на посадку в междугородний автобус Имоджен запаниковала. По ее спине под белой хлопчатобумажной блузкой потекла холодная струйка пота, и Имоджен вдруг застыла на месте, втиснутая между высоким мужчиной в гавайской рубашке и нервной парижанкой, которая каждые пять минут в течение последнего получаса смотрела на часы. Парижанка недовольно фыркнула, намекая, что стоит поторопиться, но Имоджен была не в силах двинуться с места – нижней ступеньки автобуса, где она стояла, вцепившись в перила.
– S’il vous plaît[1], – произнесла француженка сквозь стиснутые зубы.
– Простите, – Имоджен посторонилась. – Проходите.
Женщина протиснулась, за ней последовали другие пассажиры, а Имоджен застряла в дверях, не в силах решить, идти ли ей внутрь.
– Мадам? – вопросительно взглянул на нее водитель.
– Да-да, – пробормотала она растерянно. – Да, я… я сейчас.
Но в голове звучали его слова:
Она заглушила этот внутренний голос. Он ошибается. Она вовсе ничего не запутает, потому что у нее есть план.
Она точно не сглупит, если будет следовать плану. Это точно. Наверное. И, кстати, она очень даже успешно начала осуществлять этот самый план. Сомнений в его успешном окончании и быть не могло. И потом, мелькнуло у нее в голове, все равно уже слишком поздно отступать.
На этот раз в памяти всплыли слова матери – одно из многочисленных клише, припасенных на любой случай. И сейчас это было правдой: действительно не поздно. Вполне еще можно повернуть назад без особо разрушительных последствий. Какие бы проблемы ни возникли из-за ее поступка, пока еще их можно решить. Она могла бы найти своим поступкам объяснение…
Но возвращаться назад и пытаться просить прощения – не для этого она сейчас оказалась здесь. Не для этого столько времени вынашивала свой план. И все же выбор у нее был – идти вперед или вернуться назад. Она напомнила себе, что это именно тот самый шанс, которого она ждала, – первая возможность осуществить план. Как она будет чувствовать себя, если упустит ее?
Имоджен сделала глубокий вдох и начала подниматься по ступенькам.
Автобус внутри оказался комфортабельным, с кондиционером, что было очень приятно после неожиданной июньской жары и духоты. На выставке было очень жарко и полно народу, и она провела немало времени, сожалея о том, что не надела что-нибудь полегче темно-синего шерстяного строгого костюма, который Винс считал подходящим для деловой поездки во Францию. Хотя, по правде говоря, всякий раз, когда ее бросало в пот сегодня утром, она не могла бы сказать с уверенностью, происходит это потому, что на ней слишком жаркий костюм, или она просто боится того, что собирается предпринять, и того, как она собирается это сделать.
