«Да, но то, что она сделала, было куда хуже, чем тычок локтем в лицо», — подумала Джози. Но промолчала: в прошлый раз это прозвучало как оправдания. Поэтому она сказала совсем другое:
— Я прошу прощения. Я… постараюсь быть тише воды ниже травы. Пожалуйста, просто подумайте об этом. Можно ведь все сделать тихо. Назначьте меня на горячую линию или отправьте стеречь Джун Спенсер, пока она тут. Я не буду высовываться, честное слово.
Он вздохнул.
— Я сказал — нет, Квинн. Я тебя вызвал, чтобы предупредить. Держись подальше от всего этого дерьма, поняла?
Ей хотелось закричать. Вместо этого она как можно спокойнее спросила:
— А что там с Рамоной?
Его веки медленно опустились. Он запрокинул голову и сделал глубокий вдох — это у него было вместо счета до десяти. Джози зашла слишком далеко. Тяжелый взгляд голубых глаз вновь остановился на ней.
— Ты хоть слушаешь, что тебе говорят?
— Слушаю. Я просто так подумала. Теперь ведь нам особенно важно ее найти, правда? Вдруг она как-то связана с Изабель Коулман? Вдруг она знает, где Коулман сейчас?
Шеф потер глаза.
— Нет никакой Рамоны. Мне доложили после перестрелки, мы проверили все варианты. В Национальной базе данных пропавших лиц числится шесть пропавших женщин с этим именем, но не из Пенсильвании. Даже не из соседних штатов. Дом Спенсера мы проверили. Поговорили с его сотрудниками, друзьями, бывшей девушкой. Этого имени никто не знает. Во всем городе нет ни одной Рамоны, ни среди привлекавшихся, ни среди честных граждан. Тупик.
— Но неужели вам не кажется странным, что и Дирк, и Джун вспомнили это имя? Оно должно хоть что-то значить. Кто бы ни была эта Рамона, она явно играет какую-то важную роль в этом деле.
— Странно, что ты все никак не угомонишься! И не лезь со своими ценными мыслями по поводу качества нашей работы. Если ты сейчас же не уберешься из моего кабинета, о сохранении содержания можешь забыть.
— Шеф…
— Вон! — заорал он.
Его слова обожгли ее как удар хлыста. Она впилась пальцами в подлокотники, оттолкнулась и встала. Шефу и прежде доводилось кричать на нее. Каждый в участке знал этот оглушительный рев. Но никогда еще шеф не смотрел на нее таким взглядом. Во второй раз за последние пять минут она ощутила себя чужой в собственном мире.
Глядя на шефа в упор, она попятилась и вышла из комнаты.
Она не знала, сколько проспала, и проснулась на полу, когда ее ударило дверью. Она открыла глаза. В комнату хлынул слепящий солнечный свет. В голове вспыхнула жестокая боль. Девочка изо всех сил зажмурилась, заслонила лицо рукой и поползла назад, покуда не ударилась спиной о каменную стену. Не успела она перевести дух, как грубая рука рванула ее вверх.
— Вставай! — приказал мужской голос.
Она встала, не столько подчиняясь приказу, сколько пытаясь избежать боли — рука тянула за волосы. Превозмогая бившую ее дрожь, она выпрямилась на подгибающихся ногах. Вновь попыталась открыть глаза, но свет был неумолим.
— Пожалуйста, — хрипло прошептала она, — отпустите меня домой.
Он рассмеялся, и она ухом ощутила его горячее дыхание.
— Никуда ты не пойдешь, девочка, — сказал он. — Ты теперь моя.
Время было к десяти, и, когда Люк приехал, Джози уже успела пропустить три стаканчика «Вайлд тёки». Она встретила Люка в дверях, обхватила за шею и жадно поцеловала. Ее снедало желание, подогретое алкоголем. Не успел он вздохнуть, как она уже расстегивала его ремень.
Негромко рассмеявшись, он поймал ее руки и обхватил их своими большими ладонями, словно согревая.
— Не торопись, — тихо сказал он. — Я слышал, что случилось в Роквью. Как твоя бабушка?
— Нормально, — ответила Джози. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось говорить о Роквью. Перед глазами у нее стояла бабушка на пороге опустевшей комнаты Джун, растерянная, бледная от пережитого шока, как и все прочие.
Джози ужасно не хотелось оставлять ее там одну, а от воспоминаний было еще хуже.
Высвободив руки из его хватки, Джози толкнула Люка раз, потом еще раз, пока он не оказался прижат спиной к стене. И снова лихорадочно принялась расстегивать ему пояс.
— Джози, — сказал он, и от его тона в ней проснулось раздражение. Что это в его голосе, жалость?
— Заткнись, — перебила она, справилась наконец с его ремнем, завела руку ему под затылок, сгребла в горсть волосы и притянула его лицо к своим жадным губам. Он не сопротивлялся.
Прервав поцелуй, он бросил взгляд в сторону лестницы.
— Пойдем наверх?
Она стянула с него рубашку.
— Нет, — сказала она. — Хочу тебя сейчас же.
Он нежно провел тыльной стороной руки по ее щеке.
— Послушай, ну куда нам спешить?
Но ей хотелось спешить. Ей не хотелось ни нежности, ни долгой ласки. Она жаждала огненной геенны, которая выжжет ворочающуюся в сознании тревогу. Она жаждала огня, пламени, которое они сумели разжечь в лесу.
Она упала на колени перед ним.
— Нет, — сказала она. — Нам надо спешить.
