Рассмотрев их, он поднимает на меня глаза. Возможно, он удивлен. Или впечатлен.
— Откуда ты это взяла? — спрашивает он.
— Таргетированная реклама в социальных сетях. Подруга занимается сбором информации по нераскрытым делам.
— Интересные у тебя друзья, — замечает он, откладывая фотографии обратно на стол. — Так что именно ты просишь меня сделать?
— Ничего особенного, — говорю я. — Просто проверь номерные знаки. Выясни, кто из жителей Иллинойса парковался на улице Дилана за ночь до того, как поступило заявление о его пропаже.
— Еще не хватало, — говорит Олсен. — Я не могу проверить достоверность этих снимков. Их нельзя использовать в качестве улик.
— Ты делаешь мне одолжение, забыл? — спрашиваю я. — Я не прошу тебя использовать их в качестве улик. Я прошу проверить номерные знаки. Вот и все.
— Боюсь, что не могу сделать тебе одолжение такого рода, — скрестив руки на груди, говорит он.
— Вот не надо гнать тут партийную чушь, — тихо говорю я. Впрочем, мой горячий тон наверняка привлекает внимание окружающих. — Это мы уже давно прошли. Ты мне должен за всю эту свистопляску с допросом. За то, что после той ночи бросил меня на съедение волкам.
Олсен проводит ладонью по губам. Интересно, какую именно часть той ночи он прокручивает в памяти.
— Если ты заявишь в подкасте, что я тебе помог, я арестую тебя за вмешательство в расследование, — говорит он.
— Если вы хотели надеть на меня наручники, детектив, могли бы просто попросить, — тихо предупреждаю я, чтобы нас не могли подслушать.
Он устало качает головой, но поворачивается к компьютеру, открывает новое окно и вводит какие-то цифры. Копирует номерной знак с фотографии и нажимает «Ввод». Вижу, как он замирает, не сводя глаз с экрана.
— В чем дело? — спрашиваю я, но он молчит. — Кайл…
— Мне нужно знать, откуда у тебя этот снимок, — говорит он.
— Я тебе уже сказала.
Встаю со стула и обхожу стол, чтобы посмотреть на экран. Вижу бланк Департамента автотранспорта на регистрацию автомобиля — «Тесла модель S» с соответствующим номерным знаком и именем владельца.
Машина зарегистрирована на имя Теодора Нельсона Вриланда.
Три дня спустя Тед арестован. В утренних новостях показывают, как его выводят из квартиры в Викер-парке, того самого шикарного дома, где я ужинала с ним и Авой. Это роскошное место казалось пуленепробиваемым. Крепость богатства, ставшая бесполезной. Чудовище уже пробралось внутрь.
Теперь по обе стороны от него идут мужчины в костюмах — скорее всего, федеральные агенты, — а вокруг толпа журналистов. Руки, которые он держит впереди, прикрыты пиджаком, под которым наверняка спрятаны наручники у него на запястьях.
Андреа ставит на стол передо мной тарелку овсянки и накладывает Олив порцию хлопьев в миску на подносе детского стульчика. Заботится об обеих подопечных, не отрывая глаз от телевизора в гостиной.
— Поверить не могу, — говорит она.
— Знаю.
От Олсена ни слова с тех пор, как он проверил для меня номерные знаки «Теслы», но я догадываюсь, что с этим делом не все так просто, раз федералы так быстро произвели арест. Интересно, была ли «Тесла» первой уликой против Теда или последней в длинной череде связей, звеньев цепи, которая начинается с Дилана Джейкобса и заканчивается мужем Авы. А может быть, все началось задолго до Дилана. Может, все началось даже до Сары.
— Как думаешь, сколько ему лет? — спрашиваю я, указывая на телевизор.
Тед наклоняется, чтобы сесть в полицейскую машину. Коп держит руку у него на голове, чтобы не дать ему поцарапаться о косяк.
— Не знаю. Тридцать пять? Тридцать восемь? — отвечает Андреа. — Ты общалась с ним намного больше, чем я. Сама-то как думаешь?
— Примерно столько, наверное, — говорю я. — То есть он может быть одного возраста с Мэгги. Плюс-минус год или два.
— Он местный? — спрашивает Андреа, размешивая замороженную чернику в своей овсянке.
— По-моему, из Эванстона, — отвечаю я, пытаясь вспомнить, что рассказывала про мужа Ава.
— Из Эванстона? Правда? — Она замирает.
— Знаю, — говорю я, качая головой. — Это ведь невозможно, да?
— Ну, а… — Андреа на мгновение замолкает. — Человек в машине мог быть подростком?
Мои воспоминания снова меня подводят. Закрываю глаза, вызывая в памяти картины, словно заклинанием, как делала много раз. Это был мужчина. Мужчина — возможно, того же возраста, что наш отец, или чуть моложе. Мужчина, которого я так и не смогла узнать. В тех снах, где он заставляет меня убивать сестру, у него нет лица.
— Может быть, — говорю я. Потому что больше не доверяю себе. — Может, это и мог быть Тед.
— Эванстон так близко, — отвечает Андреа.
— Даже не знаю…
